– И зачем мы с ним только связались… Слушай, Кристина, давай я ему позвоню? Извинюсь, скажу, что «Праздник в Алоире» найти не удалось. Верну деньги, которые Эфлер нам заплатил. А картину мы выбросим на помойку.

– Нет, Крис. Мы никого не станем обманывать. От судьбы не уйдешь, пусть все идет, как идет. Только знаешь, Элерону ты все-таки позвони – дня через три. Скажи, что пейзаж у нас, и он может его забрать. Не будем тянуть кота за хвост. Надо заканчивать эту историю.

***

Кристофер связался с Эфлером спустя семь дней после нашего разговора. По словам брата, этот срок следовало выждать хотя бы для того, чтобы поиски «Алоира» выглядели правдоподобными.

– В сфере антиквариата мы, конечно, профи, но, к сожалению, не настолько, – сказал он мне тогда. – Найти уникальную картину меньше чем за неделю – слишком подозрительно. К тому же, и мне, и тебе нужно немного времени, чтобы морально подготовиться к следующей встрече с господином колдуном.

Я в ответ только пожала плечами. Да и что я могла бы ему сказать? Могла ли я в принципе подумать, что когда-нибудь снова увижу бывшего возлюбленного? Да еще два раза подряд. Мне казалось, что с момента нашей последней встречи прошло достаточно времени, чтобы похоронить и оплакать чувства и прошлую жизнь.

Годы, проведенные в картине, дали мне возможность хорошенько обдумать все свои дела и поступки. Лишенная тела, я была лишена и эмоций, а потому, вспоминая наши разговоры, взгляды и прикосновения, анализировала их как бы со стороны.

Жертвой обмана коварного колдуна я себя не считала. Любил меня Эфлер или нет, было уже не важно. Он мне, как минимум, симпатизировал, и смерти наверняка не желал. Просто в критический момент, когда надо было сделать выбор – девушка или колдовское могущество – Элерон выбрал не меня.

Этот мужчина так долго и настойчиво шел к своей цели, что не мог позволить себе ни минуты промедления. А уж тратить на умирающую магичку силу, предназначенную для борьбы с хранителем колодца, и вовсе являлось немыслимым. Возможно, если бы Эл симпатизировал мне чуточку больше, все сложилось бы по-другому. Однако мы имеем то, что имеем.

Когда я вновь обрела тело, а вместе с ним способность чувствовать душевную боль, мне пришлось заново пропустить через себя все свои воспоминания. Мои новые родственники не понимали, почему ночами я рыдаю в подушку, а днем замыкаюсь в себе и часами сижу на диване, рассматривая пустыми глазами противоположную стену. С расспросами они ко мне не приставали, очевидно решив, что подавленное состояние – отголосок физического недуга. Кристина Реттер была в то время серьезно больна, и ее чудесное исцеление давало ей право вести себя, как угодно. Пользуясь этим, я уходила в себя и по кусочкам, как пазл, собирала свое разбитое сердце.

А еще немыслимо тосковала по Даламану. Новая реальность была на него похожа и в то же время сильно отличалась. Физическая память Кристины Реттер любезно дала мне некоторое понятие о местных правилах и традициях, однако они все равно казались чужими и странными.

Первое время я всерьез переживала за магическое поле утраченной родины. Ритуал Небесной пыли был сорван, огненный колодец остался под землей, а значит, Даламан продолжал сотрясаться от стихийных бедствий. Я больше не могла ему помочь, и это сильно меня угнетало. Я понимала, что с момента смерти Леоноры Сиил, прошло много лет, и за это время чародеи наверняка придумали, как поддержать пострадавшую реальность, но это совершенно не утешало. Вместе с переживаниями о погибшей любви, подобные мысли вызывали такой душевный раздрай, что возможность заново прожить жизнь удачной уже не казалась.

Чтобы прийти в себя и смириться с новой реальностью, мне понадобилось около полутора лет. Боль, обида, тоска по родным краям опустились в недра подсознания и теперь тревожили только во снах.

В какой-то момент я сумела поверить, что Земля, шумная, добрая, гостеприимная, – мой настоящий дом. Что магия древнего чародея не напрасно забросила меня именно сюда. После этого мир развернулся передо мной, как журнал с яркими красивыми картинками. Я научилась бегать на лыжах и кататься на роликовых коньках, много читала и путешествовала. Мне нравилось абсолютно все: пробовать новые блюда, общаться с людьми или просто лежать в траве, любуясь проплывающими по небу облаками.

Я хотела снова заняться медициной, но потом передумала и вместе с братом включилась в развитие семейного бизнеса. Временами у меня случались любовные интрижки, а однажды меня даже позвали замуж. Из последнего, правда, ничего не вышло, однако это событие подарило мне много интересных эмоций.

Двенадцать лет я жила в свое удовольствие, и вдруг ко мне в гости явилось полузабытое прошлое.

Можно ли морально подготовиться к встрече, которую раньше считала недостижимой? Можно ли отсидеться в стороне, когда рядом появляется человек, при одной мысли о котором у меня закипает кровь, а склеенное сердце пытается вырваться из груди?

Пусть, как и в первый раз, я буду наблюдать за Элероном через приоткрытую дверь. Но мне непременно надо его увидеть – хотя бы в последний раз.

Эфлер явился в магазин в тот же вечер – ровно через два часа после звонка Кристофера. В кабинет брата он вошел спокойно и неторопливо, при этом в его глазах читалось такое явное беспокойство, что это было видно даже из моей кладовки.

Крис вежливо пожал гостю руку, после чего подошел к своему столу и снял матерчатый чехол со стоявшей на нем картины.