— Не приглашаешь? — спросила Инна, после того, как я поздоровался.

С Боровиковым тоже пришлось поручкаться.

— Куда? — терпеть не могу такие вопросы, когда не понятно, о чем идет речь.

— Слышала, в пятницу намечается нечто грандиозное, — она игриво затрепетала ресницами.

— А, ты про это. Так заходи, конечно. Угощу, — сделал я именно то, чего Котляр добивалась. Глазки она мне строила, чтобы попасть на пьянку? Стало интересно, что будет дальше.

— Привет, — к нам подошла Ирочка. Стряхнув снежинки с воротника пальто, она спросила. — Альберт, ты идешь?

Когда вошли в здание, девушка взяла меня под руку и пошла со мной к дальней лестнице, хотя с центральной ей к ее рабочему месту было идти ближе. По дороге весело щебетала, рассказывая о жизни отдела во время моего отсутствия. В результате, на оперативке я напоролся на ревнивый взгляд Войченко.

— У меня свадьба двадцать восьмого января, — напомнил я ему, когда мы через полчаса расходились по своим кабинетам. Денис смутился. — Ты, кстати, с Ирочкой придешь или мне ее отдельно приглашать? Или лучше вообще не пригашать? — засыпал я его вопросами, зная, что у них с Ирочкой все сложно. Он ожидаемо завис. Я усмехнулся. А вот нече меня черте в чем подозревать.

В обед я свалил из отдела. Достали все. Каждые пять минут кто-нибудь заходил, интересовался моей командировкой, наградой и, главное, датой пьянки. Кабинет превратился в проходной двор, а в столовой наверняка будет еще хуже. Так что я решил поесть в ближайшей к нам приличной столовой — «Ромашке».

Я увидел ее сразу, как только вошел. Она стояла в очереди на раздачу. Взяв поднос я, извинившись перед какой-то женщиной, встал сразу за Ольгой. Так мы и стояли, не произнеся друг другу ни слова, заказывали блюда и расплачивались на кассе. Так же молча мы заняли один из столов и принялись за еду.

А о чем говорить? Все слова уже произнесены. Так что я просто любовался ею. О чем думала Ольга, я не знаю. В ее повлажневших глазах было видно лишь мое отражение.

— Я желаю тебе счастья, — вот зачем она это сказала?

— Приехали мы с ним как-то на разбой. А там весь дом в кровище, — Скворцова прорвало на воспоминания. Была пятница и мы обмывали мою награду в моем же кабинете. Собралось нас человек так пятнадцать, это постоянный состав, были еще те, кто заходил, поздравлял и сразу откланивался, сославшись на занятость. — Новенький следак, смотрю, побледнел весь. Ну, думаю, капец, сейчас здесь все заблюет, затем руки начнут трястись и глаза закатываться, и придется мне делать все самому: и жуликов искать, и протокол заполнять, и схему рисовать.

— Не было такого! — возмутился я, но был снисходительно послан. Со стороны, видите ли, виднее.

— Точно, точно, — еще и Котляр этого вруна поддержала. — Тоже тогда испугалась, что он мне все следы заблюет. Но наш Альберт не подвел, с желудком совладал быстро, — девушка подарила мне ехидную улыбку. — И если бы не устроил перестрелку, то был бы совсем молодцом.

— Перестрелку? — заинтересовался Мамонтов. Он пришел в наш отдел намного позже того случая.

— Я на том выезде чуть не поседела, — продолжила держать публику Котляр. — Все убежали, Скворцов-то ладно, судьба у него такая — бандитов ловить, но ведь и этот за ним ломанулся, — обличительно ткнула она в меня пальцем. — А дальше снаружи началась пальба, у потерпевших истерика, а я не знаю, что мне делать, то ли этих придурков бежать искать, то ли в погребе, куда уже лезут хозяева дома, прятаться. А потом этот прибегает, — Инна мотнула в мою сторону головой, — и говорит, что кого-то пристрелил и срочно нужна «скорая». Ну все, думаю, приплыли.

— Да я тогда сам чуть не обосрался, — перехватил слово Скворцов. Эти двое как будто репетировали. — Слышу из обреза кто-то палит, а потом сразу из «Макарова», а кроме меня только следак еще вооружен. Как я тогда стартанул! Я так быстро, наверно даже на соревнованиях не бегал. Пока бежал, мысленно уже со службой попрощался, как и со своими яйцами, которые у меня оторвали бы за следователя. А когда его живого увидел, такое облегчение испытал, словно меня в последний момент перед казнью помиловали. На раненого бандита было уже плевать. Пристрелили и пристрелили — отпишемся, — Вадим для наглядности махнул рукой.

— Нашему Чапыре оружие вообще в руки давать нельзя, — бросил реплику Курбанов. — Зря вы, Илья Юрьевич, запрет отменили.

— Если бы у него тогда не было оружия, то погиб бы не бандит, а наш следователь, — заметил подполковник.

— Если бы наш следователь, сидел заполнял протокол, как ему и положено по должности, а не бегал под пулями, вообще бы никто не пострадал, — гнул свое майор.

— Ну, это как сказать, — вновь вклинился Скворцов. — Альберт мне, можно сказать, спину тогда прикрыл. Пока я за одним бежал, мне в тыл зашел второй, с которым Чапыра и схлестнулся. А ведь там еще третий был! А двое против трех все-таки лучше, чем один против трех.

— Вас как-то наградили за этих бандитов? — спросил Мамонтов.

— Конечно. Прекратили уголовное дело о превышении служебных полномочий, — ответил я, вызвав дружный хохот.

— Нас наградили за другую стрельбу, — все еще не отсмеявшись, сказал Скворцов.

— В центре города, — ворчливо уточнил локацию Курбанов.

— Зато мы тогда гастролеров повязали, эти твари на инкассаторов по всему Союзу нападали, убивали, грабили, — Вадим в отличие от майора ничего компрометирующего в этом эпизоде не видел, наоборот считал хорошо проделанной работой.