— Значит останусь служить здесь, — зря я это сказал. Пришлось несколько минут выслушивать о себе нелицеприятные эпитеты и «зазнавшийся идиот» было самым мягким из них.

— Нельзя шутить с такими людьми, — произнес он чуть ли не по слогам, когда немного успокоился. — Они такого не прощают.

— Да мы с этим Горшковым никогда больше не встретимся. Где я, а где он? Наши пути вообще никак не пересекаются.

— Пересеклись же раз, — напомнил мне Шафиров. — Я вообще удивляюсь тебе! — он опять завелся. — Вот как можно познакомиться в огромном городе именно с дочерью сотрудника посольства? Это же сродни выигрышу в лотерею. И вот ты вытащил счастливый билет, но что ты после этого сделал? — полковник посмотрел на меня, как на того самого зазнавшегося идиота. — Объясни мне, как можно, будучи приглашенным в гости к послу, вместо того, чтобы воспользоваться ситуацией и обзавестись нужными связями, настроить против себя хозяина дома и его гостей? Ты, поняв, что Поляков из разведки, зачем его начал провоцировать? Ты себя неприкасаемым возомнил? — Шафиров громко выдохнул, продолжая смотреть на меня крайне неодобрительно. — Только начинаю считать тебя умным человеком, и ты тут же выкидываешь какую-нибудь глупость! Иной раз просто чудовищную, — на этом начальник управления кадров со мной и распрощался.

— Валерий Муратович, вы ко мне на свадьбу придете? — спросил я напоследок.

— Уйди с глаз моих. Опять ведь довел. Как тебя Головачев только терпит? Ему памятник надо при жизни поставить или наградить «за мужество». Все, иди, иди, отсюда, — замахал он на меня руками, и я поспешил ретироваться, поняв, что надо ждать, когда начальство остынет и начнет мыслить конструктивно, не сбиваясь на ругань.

Покинув кабинет Шафирова, я не сразу пошел на выход, а задержался в приемной. С разрешения секретаря сделал звонок Ситникову. Мне повезло, что тот оказался на своем рабочем месте.

— Леонид Сергеевич, — официально начал я, ощущая внимание к себе секретаря Шафирова. Потом ведь все своему боссу разболтает. — Надо бы встретиться.

— Ну, давай встретимся, — после небольшой заминки и без особого энтузиазма ответил он.

— Я могу сейчас подъехать, — на том конце провода опять установилось молчание. Я даже подумал мне сейчас откажут от дома, но нет, наконец, Ситников дал добро. — Отлично! Тогда через двадцать минут буду. — обрадовался я.

Положив трубку, я с грустной усмешкой констатировал, что высокая должность меняет людей очень быстро, они начинают тяготиться общением с теми, благодаря которым ее получили.

Вот только начальник городского ОБХСС мне был еще нужен. Конкретно сейчас мне надо было узнать началась ли разработка подпольного ювелира и попросить во временное пользование диктофон. Тот самый, что мы использовали для записи разговора Пахоменко с Цепиловым. Он мобильный, в нашем отделе таких нет, а мне как раз такой и нужен для встречи с маклером.

Поэтому нашу встречу с Ситниковым я начал с хвастовства — сообщил о своем скором переводе в следственное управление МВД. После же моего рассказа о событиях в столице Ситников окончательно убедился, что я не стал балластом, и сбрасывать меня пока рано. И мы продолжили сотрудничество.

Мне было предложен кофе и даже кое-что покрепче, чтобы отметить награждение, медаль я тоже продемонстрировал Ситникову. Я выбрал кофе, мне еще предстояло возвращение в отдел. Просьба о диктофоне тоже была удовлетворена влет.

Окрыленный успехом, я спросил о секретной информации:

— Вы уже взяли в разработку Лихолетова?

Ситников сделал глоток кофе, чтобы дать себе время на принятие решения. И, так и не сказав ничего вслух, утвердительно кивнул.

Я поблагодарил его аналогичным жестом, мысленно посетовав, что с деньгами все-таки пролетел, причем из-за собственных действий. Сам же сдал бэхам ювелира. Видите ли, захотел его наказать за попытку моего убийства. И вот результат — я на мели.

Попрощался с Ситниковым и тут же угодил в соседний кабинет. Меня перехватили парни — Мамонтов со Скворцовым, которые с недавних пор стали инспекторами ОБХСС. Им тоже пришлось уделить время, даже вместе сходили в местную столовую.

У Скворцова тоже был повод для радости. Наконец до него дошла награда за задержание грабителей инкассаторов. Вадиму выдали премию и объявили благодарность. А вот нашему водителю досталась только премия. Ну хоть так.

Поздравил и уехал в отдел.

Было уже около трех часов дня и по возвращению я сразу приступил к изучению ответов на запросы по уголовным делам, что сделал до командировки. На чету Горбуновых, соседей Прошкиных, пришли справки об отсутствии судимостей и информация об их прошлых прописках. Ничего интересного. Никакие они не черные риелторы, люди просто решают квартирный вопрос.

Первоначально Горбунова, в девичестве Шилова, владела комнатой, площадью восемь квадратных метров, а когда вышла замуж, то обменяла ее на комнату побольше и с меньшим количеством соседей, которая как раз находится в квартире, где проживает моя потерпевшая.

Получалось, с точки зрения закона Горбуновы были чисты. Оставалось работать по возбужденному уголовному делу. Начать я решил с обхода соседей по дому. Кто-то обязательно должен был слышать ругать из квартиры, может даже то, как Горбуновы оскорбляли Прошкину. Кроме того, надо было допросить подруг Прошкиных, которым она наверняка жаловалась на действия своих соседей по коммунальной квартире. В общем, работы предстояло много. Одним вечером точно не обойдусь.

— Где бланки? — открыв дежурную папку я увидел, что она абсолютно пустая.

Боровиков отвлекся от сортировки уголовных дел и нагло заявил:

— Ну я взял. И что? Где по-твоему мне надо было их брать, если в отделе бланков нет? А меня на дежурство поставили, причем вместо тебя, ты же в это время по Москве гулял, — неприязненно закончил он.

Серега, спокойно! Он тебя специально провоцирует, а должно быть наоборот.

— Я бы тоже не отказался от такой прогулки по Москве, — в кабинет ввалился Сорокин и, услышав последнюю фразу, вставил свое мнение.