— Разберемся! — это уже зловеще пообещал Храмцов.

— Солдатикам значит отбой уже дали, — констатировал капитан, наблюдая под свет фонарей за погрузкой срочников в грузовики.

— А чего им здесь делать? Понагнали, не разобравшись, — сплюнул Храмцов с досады.

Когда час назад ему доложили о начавшемся в ресторане «Лагуна» военном перевороте и массовых беспорядках он с минуту пытался осмыслить услышанное. Последующий за докладом дежурного звонок из городского МВД вывел его из прострации и заставил действовать.

Пока генерал-майор Богомолов, начальник милиции города налаживал взаимодействия с местными военными, Храмцов направил к злополучному ресторану усиленные наряды милиции и выдвинулся сам. Выдохнул он только когда прибыл на место. Выяснилось, что военнослужащие в ресторане, действительно, оказались, какие-то командировочные из столицы, но никаких преступлений против власти они не замышляли, а незатейливо дрались с другими посетителями.

Окрыленный полковник быстро навел порядок и сейчас его отдел ждала лишь рутина: опросы, аресты и возбуждения уголовных дел. Но это то, что касалось гражданских. А вот военнослужащих следовало передать их командиру, но Храмцов хотел, чтобы первыми с ними поработали его люди, иначе позже хулиганов в погонах будет уже невозможно выцепить.

— Что-то удалось уже выяснить? — поинтересовался комитетчик у милицейского начальства.

— Только то, что произошла драка между военнослужащими ракетных войск и торговцами-грузинами, — пожал тот плечами.

— На почве чего? — не удовлетворился ответом капитан Васильев.

— Разбираться надо, людей опрашивать, а мне препятствуют, — не преминул он нажаловаться на ракетчика.

— По сводке какая информация прошла? — проигнорировав жалобу, задал следующий вопрос сотрудник комитета.

— Драка. Хулиганство.

— Это хорошо, — Васильев остался довольный ответом.

— Это нам всем повезло, что информация о перевороте не ушла наверх! — вновь завелся Храмцов.

— Все равно докладывать придется, — ухмылка, едва тронув кончики губ капитана КГБ, тут же исчезла.

— Ну вот и доложим о драке между военными и гражданскими! — резко ответил Храмцов.

На него сразу же отреагировал ракетчик:

— Я категорически против подобной формулировки!

— Согласен с полковником, — кивнул Васильев. — Советские военнослужащие защищают гражданских, а не избивают их.

— Тогда о драке между русскими и грузинами, — Храмцов, которого все уже достало, предложил не менее провокационный вариант.

— Не валяйте дурака, товарищ полковник, — одернул комитетчик разошедшегося Храмцова. — В СССР нет конфликтов на национальной почве! Вместо того чтобы пороть горячку, не вас одного сдернули, сами видите, народу здесь достаточно, лучше провокатора ищите!

Проснулся я не от того, чего ожидал, а от щекотки. Анечка головою лежала на моем животе и дышала мне в пупок. Ее волосы растрепались, из-за чего накрывали меня до самой шеи. Я пошевелился, но девушка лишь разлеглась на мне поудобнее.

— Ну и чего ты тут делаешь? — озадаченно поинтересовался я.

Ответа, понятное дело, не получил.

Предполагалось, что Анечка, дождавшись, когда я усну, меня обчистит, а на выходе ее прихватит Скворцов с понятыми. Но что-то пошло не так.

Вздохнув, я выбрался из кровати, подошел к окну и встретился глазами с возмущенным до предела инспектором уголовного розыска.

Развел руками. В ответ мне был продемонстрирован кулак. Я хмыкнул и отвернулся.

— Аня, подъем!

Девушка зашевелилась, чего-то там пробормотав, и я ушел опустошать мочевой пузырь.

Соизволила она выйти из комнаты только тогда, когда я заваривал чай. На кухне девушка появилась в моей рубашке на голое тело.

— Привет, — изображая смущение, произнесла она и попыталась меня поцеловать.

Вот не люблю я этого: и когда одевают мои вещи, и утренние поцелуи с нечищенными зубами.

От сомнительного удовольствия меня спас сработавший таймер. Духовка просигнализировала, что бутерброды запеклись.

— Завтракать будешь? — спросил я гостью.

— Конечно! Я ужасно проголодалась, — радостно согласилась она.

Аня уселась на один из табуретов и наблюдала за тем, как я достаю бутерброды из духовки, а затем наливаю нам обоим чай.

С утра, даже неумытая, она была хороша. Вот только волшебство уже ушло. Безвозвратно.

— Альберт, забери меня с собой, — ее странная просьба застала меня врасплох.

Нет, кипяток я не расплескал, но табурет, когда я на него плюхнулся, скрипнул.