– Жаль конечно, что вас нельзя раскрывать. Но вы молодцы. У этого типчика-то охотничье ружье со спиленным прикладом, если бы он не окаменел, после твоего приказа, мог бы натворить дел.

– "Интересно как нас наградят? Дадут мне еще звездочку или нет?" крутиться в генеральской голове.

Мне дают новое задание. С моим начальником мы стоим перед генералом.

– Вот какое дело Михаил Андреевич. Нужно тихо убрать одного человека.

– Разве в КГБ нет других профессионалов?

– Есть, но нужно все сделать без грохота, просто представить несчастный случай.

– Господи, наверно есть тысяча способов сделать этот несчастный случай и другим. И почему я? Георгий разве с этим не справиться?

– Георгий за границей, Надя больна, лежит с переломом. Из силовиков остались вы.

– Как вы это предполагаете?

– Для вас это не представляет никакого труда. По Кутузовскому будет в четко определенное время передвигаться в машине нужный объект. Вот здесь вот, - он тычет в невесть откуда взявшуюся карту Москвы, - в это же время всегда по одному и тому же маршруту выезжает безобидный пенсионер на своем "москвиче". Ваша задача заставить пенсионера врезаться в машину объекта.

– Я могу знать кто это?

– Нет. Не можете.

– " Это крупный политик. Лучше не требуй его фамилию."

– "Говори..." - приказываю я.

– "Это президент Российской федерации."

Я поражен. Чем Ельцин-то переехал дорогу КГБ.

– Это приказ, - говорит генерал.
– Ваш начальник поможет вам разработать операцию.

Мы на Кутузовском. Мне показывают красный "москвичишко", стоящий у тротуара. Действительно, ровно в 10 выходит седовласый мужчина и... ведет за руку девочку, лет десяти. Ни чего себе, про девочку не было ни слова. Они влезают в машину, надевают ремни и тут на проспекте показывается черная "волга" на центральной полосе.

Меня толкает в бок начальник.

– Давай.

И вдруг я читаю у него в голове.

– "Господи, хоть бы не получилось."

– "Заткнись, идиот."

Пенсионер трогает машину и я начинаю командовать.

– "Жми на газ. Гони. Так. Резко в лево."

Но вдруг в окно высунулась детская головка. Что-то дрогнуло во мне и я упустил бразды правления.

"Жигуленок" не пошел в лоб. Он боком въехал в борт "волги".

– Уф...
– сопит начальник.
– Сматываемся...

В отделе похоронное настроение. Генерал сумрачно смотрит на меня.

– Что произошло?

– Там была девочка.

– " Мудак. Сентиментальная барышня."

– "Сам виноват. Кто это в операцию подсовывает невинных детей."

Генерал смотрит на меня с ненавистью. В его голове тысячи проклятий и угроз.

Я принес Наде цветы. Она уже в курсе дела.

– Ты расстроен?

– "Правильно сделал. Я тебя за это уважаю."

– Нет. Не очень. Вообще-то я немножко симпатизирую Ельцину, а с другой стороны, что нам не хватает. У нас все есть: машина, квартира, деньги.

– А у других?

– Причем здесь другие? Я говорю о нас.

– "Эх ты, а я-то думала, что ты человек."

– Ладно, не будем впадать в полемику.

– Ты понимаешь, что бывает с теми, кто не справляется с заданием?

– Нет.

– Делают первую отметочку в личном деле и чем больше отметочек, тем меньше надежды выжить.

– А я сотру эту отметочку руками генерала.

– "Бахвал."

– Хорошо, хоть нет Георгия. Он бы точно выполнил задание, - говорит она.

– А ты?

– Я нет. Меня поэтому и никогда не пошлют.

Обстановка в стране сложная. Поэтому я сижу в своем отделе все время на стреме. Георгий застрял в Америке, заставляя там видных чиновников доставать ему самые секретные документы чуть ли не на дом. Надя поправляется и пока читает романы о горькой любви. Начальник врывается в мою комнату.

– Пошли.

– Куда?

– В парламент России. Сегодня принимают важный закон о частной собственности, его надо завалить.

Я сомневаюсь. С таким количеством идиотов в парламенте мне наверно не справиться. Обычно концентрируешься на одном и... делаешь с ним все что хочешь, а тут их почти 700 человек.

Мы забираемся на верхний балкон. Где-то рядом прячется за занавеской Горбачев. Привычно проношусь по залу, пытаясь выяснить крамольные мысли. На трибуне толстячок, энергично размахивающий руками и несший несусветную чепуху о рае, если землю отдать в частную собственность. Он заканчивает и я ему сигналю.

– "Ну и дурак же ты."

– Сам дурак, - вдруг рявкает в микрофоны толстячок к неописуемому восторгу всех присутствующих.

А дальше пошла потеха. Оказывается это не так сложно дурачить массу людей.