И я оставила попытки.

Мало того, мне было стыдно, что я сделала то, чего не должна была делать.

— Хотя, — подумала язвительно, — вряд ли я скоро пойду на исповедь.

Приняв душ и одевшись, я спустилась на кухню.

Как только Кэт увидела меня, она молча отвернулась.

О нет…

— Никколо говорил с тобой? — я вздрогнула, услышав ее вопрос.

Кэт смотрела на меня одновременно с гневом и страхом.

— Из-за тебя меня могли убить — ты ведь это знаешь?!

— Я не говорила ему, что это ты! — яростно запротестовала я. — А просто сказала, что нашла телефон и посмотрела в него…

— А потом ты убежала и ослушалась Дона Розолини! — шипела она. — Никколо пригрозил мне увольнением! Я могла потерять все!

— Я просто подумала, что Валентино вмешался бы и защитил тебя, — пробормотала я.

Кэт насторожилась.

— А почему он должен был сделать это?

— Ну… потому что… ты знаешь.

Кэт выглядела немного испуганной.

— Нет, не знаю.

Я в отчаянии наклонила голову в сторону.

— Я видела тебя вчера в кладовке.

Глаза Кэт чуть не вылезли на лоб — и тут она зарылась лицом в руки.

— Боже мой… Боже мой, Боже мой, Боже мой…

— Я не сказала Никколо, — прошептала я.

Кэт подняла голову и посмотрела на потолок.

— Я говорила ему, что мы не можем делать это здесь… я говорила ему, что нас поймают… — затем она сердито посмотрела на меня. — А ТЫ — ты, маленькая извращенка, шпионишь за нами!

Я покраснела.

— Я… я сожалею…

Кэт нахмурилась.

Потом уголок ее рта слегка дернулся…

И она разразилась хохотом.

— Святая дева, твое лицо!.. Я просто шучу с тобой. То есть, я не очень рада, что ты наблюдала за нами — но, скажем так, я довольна, что это была ты, а не кто-то другой. — Кэт коварно улыбнулась. — Если честно, я бы тоже подсмотрела.

Я все еще чувствовала себя совершенно ошеломленной и не могла говорить.

Она хихикнула и похлопала меня по руке.

— Все хорошо, все хорошо, — сказала она, а потом посмотрела на меня, как на непослушного ребенка. — Но я все еще злюсь из-за телефона.

— Я сделаю все, что угодно, чтобы загладить свою вину, — пообещала я.

— Хмф, — игриво сказала она, а затем расплылась в взволнованной улыбке. — Он потрясающий, правда?

Все, что я могла делать, это представлять себя в кладовке, прижатой к стене, с Дарио внутри меня.

Мне вдруг стало очень жарко и мокро, и я неловко сжала ноги.

Кэт этого не заметила. Она все еще представляла себе вчерашний день, покусывая нижнюю губу и закатывая глаза.

— Боже мой… то, что он заставляет меня чувствовать… это не похоже ни на одного другого мужчину, с которым я когда-либо была. — Затем она посмотрела на меня, ее глаза сверкали. — А кто самый лучший из тех, с кем ты была близка?

— Я… я не была, — заикаясь, ответила ей.

Она уставилась на меня так, словно у меня было три глаза.

— У тебя никогда не было секса?!

— … нет…

— Боже мой, бедная девочка… мы должны устроить тебе секс. Она игриво указала на меня. — Только не с Валентино, он — мой.

Я судорожно замотала головой, отказавшись.

— Я бы никогда…

— Ты хоть раз целовалась с кем-нибудь? — перебила она.

— Я… д-да…

Ее лицо засияло от возбуждения.

— И как далеко ты позволила ему зайти?

Я сглотнула и подумала о руке Дарио под моим платьем.

— Я… он прикасался ко мне…

Кэт выжидающе смотрела на меня.

— … там, внизу, — прошептала я, указав ниже талии.

Я не могла поверить, что делилась этой личной информацией с женщиной, которая, по сути, была мне незнакома.

Но я решила, что в долгу перед ней за те неприятности, в которые втянула ее.

… к тому же меня возбуждало то, что я говорила об этом.

— Ты позволила ему фингеринг?! — пискнула Кэт.

— Я… наверное?..

Она нахмурилась.

— Да что с тобой такое? Разве ты не знаешь, что он сделал?