– Не рано?

– Нет. Агарлыков просил быстрей уезжать, там в городе, хулиганы уже подожгли несколько домов беженцев и теперь он боится, как бы они не прорвались сюда. Вон уже и тепловоз подходит.

Вместе с тепловозом к аппарели подъехал допотопный грузовик с питьевыми бачками. Все бегут к нему, бачки разбирают и потом несутся к водяному рукаву, который хлещет во все стороны воду, разливая ручейки на путях.

– Иди возьми бачок, - говорит Максимов.

Я подхожу к машине, забираю бачок и набрав воды, подхожу к своему вагону. Ольга по прежнему стоит, облокотившись на доску, и ехидно улыбается.

– Пока, ты ходил где-то, мне уже притащили питьевой бачок с водой.

– Хорошо, будет два.

Я бросаю к ее ногам бачок и вода расплескавшись, заливает ей ноги.

– Поосторожней.

– Стараюсь.

– По вагонам, - стали кричать люди.

Все заметались. С путей стал быстро исчезать народ, только рукав гнал воду на рельсы. На аппарели стоял Агарлыков и махал рукой. Вагон дернулся. Я залез в него и стал задвигать двери.

– Что ты делаешь? Маме будет плохо, ей и так не хватает воздуха.

– Молчи, так надо.

Я захлопываю двери. По вещам, накрытым чехлами, пробираюсь к форточкам и закрываю лючки.

– Иди сюда, - командую Ольге.

Она пробирается к щели форточки, которую я придерживаю на проволоке.

– Теперь смотри.

Состав медленно выползает на центральную ветку железной дороги. Как только мы проехали в пригород, то вдоль полотна увидели бесящуюся толпу народа. Первые глухие удары донеслись до нас. В вагоны летели камни, бутылки, тухлые яйца и помидоры. От куда-то раздалось несколько выстрелов. Забарабанило и по нашим стенкам. Ольга прижалась ко мне и спрятала голову под мышку. Шабаш длился долго. Один камень угодил в форточку и чуть не вырвал ее у меня из рук. Вой и улюлюканье стояли вокруг. Под этот дикий аккомпанемент, мы проехали пригород и я увидел несколько туркменских всадников, которые грозили нам нагайками. Потом пропали и они. Со всех сторон однообразно глядели пески. Теперь все стихло, можно открывать двери.

– Ольга, посмотри маму. Как там она?

Ольга отползла от меня и пошла к маме. Они заговорили. Я протиснулся к двери и отодвинул ее. Состав ожил, кто-то из соседей помахал мне рукой. Мы начали поход на родину.

Ночью остановились в Иолотани.

– Коля, - кричит за дверью Максимов, - выйди сюда.

Я отодвигаю двери.

– Что такое?

– Тепловоз нам не дают.

– Кто?

– Начальник станции. Старый тепловоз уехал обратно, а новый, до Мары не заявляли. Мы ведь движемся вне графика.

– Вот, сволочи. Не хватало нам здесь лагерем встать. Пойдемте, я с ним поговорю.

– Только, не очень-то так...

– Пошли.

Толстый, заспанный туркмен, угрюмо смотрел на меня из-под фуражки.

– Здравствуй, начальник, - по-туркменски говорю ему.

Он кивает головой и молчит. Я сажусь напротив.

– Сколько?...

Он молчит, пристально глядя на меня. Я наклоняюсь к нему и уже тихо.

– Сколько надо...

– Лимон, - наконец глухо выдавливает он.

– Давай тепловоз. Будет лимон.

– Через четыре часа, - прорвало начальника, - лимон сейчас.

– Хорошо. Я пошел за ним. Вызывай тепловоз.

Максимов подпрыгивает на ходу и спрашивает.

– Сколько запросил?

– Миллион.

– Вот, сволочуга. Пошли ко мне, я из общественных денег дам.

– Хватило бы нам денег до конца пути.

– Ох, Коля, сам беспокоюсь об этом.

Через четыре часа пришел тепловоз и мы опять двинулись в Мары.

Мары узловая станция. Нас подтолкнули на соседнюю ветку, к такому же эшелону беженцев, который пришел с восточного побережья Каспийского моря. Я отодвигаю двери и вижу напротив, в скотном вагоне, семью, с любопытством разглядывающих нас через дверной проем.

– Вы откуда?
– спрашивает седоватый, небритый мужик в майке.

– С Сандыкачи. Это ближе к Кушке. А вы откуда?

– С Кум Дага, с нефтепромыслов на Западе.

– Давно здесь стоите?

– Уже две недели.

– А что так?

– Тепловозов не дают.

– А как здесь обстановка?

– Паршиво. Кругом обдирают. Черствый кусок хлеба стоит 1000 рублей, а о других вещах я у же не говорю. Бывает и грабят. Только зазеваешься, выйдешь из зоны железной дороги, считай разденут, изобьют, ограбят.

К моему вагону подбегает мальчишка.

– Дядя, тебя Максимов зовет.

Я иду к вагону Максимова. Около него несколько человек. Максимов, увидев меня, сразу зовет.

– Коля, иди послушай, что говорят, прибывшие раньше нас.

Здоровенный лысоватый мужик рассказывал.

– У них, у сволочей, дорога поделена между бандитскими кланами. Первый участок, который надо преодолеть, это Мары- Чарджоу, второй, Чарджоу- Ачак. От Ачака до Шаваша- узбекская мафия и от Шаваша до Тахиоташа опять Туркмены. Там дальше идет опять Узбекистан и обстановка не ясна. Но понятно одно, что в связи с общим развалом, узбеки и казахи своего не упустят и будут грабить тоже.