– Черт его знает. Еще вот что. Под Ленинградом у меня есть хорошие знакомые. Возьми их телефон и адрес. Они не раз мне говорили, что в их районе есть пустые деревни и они рады буду помочь тем беженцам, которые не имеют корней в России. Если не устроишься в городе, что бы не маяться, поезжай туда. Они уже дали добро.

– Спасибо, Шарафыч.

– Не за что.

Он поднимается из-за стола и прижимает меня к своей груди.

– Прощай, сынок. Может мы увидимся еще перед отъездом.

На аппарели суета. К телячьим вагонам подъезжают телеги и грузовые машины с вещами. Кругом снует народ, кудахчут куры, визжат свиньи, сплошной гул от криков и шума машин. Почти сто семей пытаются затолкнуть пожитки в эти вонючие вагоны для скота. Через толпу проталкивается светлая "Волга". Она подползает к концу аппарели и из нее выходит тот самый мужик, что навязывал мне вагон с Максимовым, у него в руках чемоданчик.

– Здравствуйте, - обращается он ко мне.
– Приехал вас проводить.

– Здравствуйте. Так где вагон?

– Вот он.

Действительно из-за большого пакгауза выползает такой же как и все вагон для скота, толкаемый допотопным паровозиком "овечкой". В раскрытых дверях высокая девица и женщина.

– Вот вам и напарник, Оля со своей матерью.

– Но ведь это...

– Женщина, хотите сказать. Да, так надо. Лучше пусть будут женщины, что бы к вам меньше всего придирались. Двое мужчин вызовут подозрения. Возьмите чемоданчик, в нем проездные документы и русские деньги... Что бы вас меньше проверяли, не скупитесь, платите.

Вагон лязгнул, прицепившись к составу. Девушка соскакивает на землю и идет к нам.

– Товарищ полк...

– Тише ты. Вот тебе напарник. Звать Николай, лейтенант, холостой, будет тебя охранять. Не вздумай ершиться, если все сорвешь, я тебе сам голову оторву.

– Да я ничего...

– Я тебе уже говорил, ее звать Оля, - уже обращается ко мне мужик. построже с ней. Все друзья, ни пуха вам, ни пера.

– К черту, - дружно послали мы его.

Мужик уехал.

– Где ваши вещи?
– спросила Ольга.

– Вот, два чемодана и чемоданчик.

– Это всего-то?

– Больше не нажил.

– Давайте я вам помогу.

– Не надо, сам.

На ветку прибыли ОМОН овцы и солдаты. Прикатил в газике Агарлыков. Я попросил Ольгу не выскакивать из вагона, а сам пошел к газику.

– Что происходит, Шарафыч?

– Вам хотят закатить веселые проводы. Там вдоль ветки собираются националисты. Мы прикроем вас со стороны города и чуть оттесним их от дороги. Тебе надо обойти все вагоны и предупредить людей о том, что как только состав тронется, все должны задвинуть двери и захлопнуть форточки. Мало ли какую пакость подбросить могут.

– Хорошо, Шарафыч.

– И еще. Не будьте раззявами в пути. Сколотите комитет, организуйте круглосуточную охрану. Вам еще достанется в пути. Где Максимов?

– Вон там.

– Я к нему.

Я обхожу вагоны, переписываю хозяев и предупреждаю каждого, о возможной провокации. Некоторые нервные сограждане тут же начинают принимать меры, замуровывая себя в глухие клетки на колесах. Наши вагоны все время распихивают, подталкивая к аппарели новые пустые, а из заполненных, формируют состав. Мой вагон затесался где-то по средине. Часа через четыре состав готов. Меня находит Максимов.

– Коля, списки у тебя?

Я протягиваю ему бумагу. Он изучает ее.

– Сто семь семей. 351 человек. Себя-то внес?

– Нет, но я сейчас. Я еще не узнал фамилию моей попутчицы.

– Давай быстро. Я тебя жду.

Я помчался к своему вагону. Рядом с нашими дверями стояло несколько парней и болтало с Ольгой, которая опершись на доску, перекинутую поперек двери, мило улыбалась.

– А ну все по местам, - рявкнул я.

– Ну вот, допрыгались, мой охранник пришел, - весело ухмыльнулась Ольга.

Парни неохотно расходятся.

– Ты что здесь митинг устраиваешь?

– Они сами собрались вокруг меня. Я их не приглашала.

– Не хватало только, чтобы ты их пригласила. Мне нужна твоя фамилия.

Игнатьева Ольга Арсентьевна. Маму тоже давать?

– Давай.

Она диктует фамилию мамы.

– Что делать-то сейчас?

– Карауль шмотки. Из вагона не на шаг.

– Слушаюсь, товарищ начальник.

Я пришел к Максимову и передал последние три фамилии.

– Сейчас привезут питьевые бачки, нужно всем раздать, заполнить здесь водой и предупредить людей, что бы набрали воду во все емкости, через пустыню едем. В Мары нам выдадут уголь, а пока буржуйки пусть топят деревом. Я уже послал парней, разломать вон те два туалета и развалившийся сарай.