Светлана упрямо заметила:

— Мы тоже могли бы быть полезными.

Марго лишь бросила хмуро:

— Лучшее, что мы можем сейчас сделать для общего дела — просто не путаться под ногами, нравится это нам или нет. Постойте, Мезенцева идёт.

Действительно со стороны «Санатория» к ним шла всемогущая Мезенцева.

— Здрасьте, Ирина Анатольевна!

— Привет, бойцы. Какие планы на Новый год?

Мишка деланно-скучающе вздохнул:

— Ну, как, мандарины-апельсины, конфеты всякие с шоколадом. И полведра мороженного.

Улыбка. Кивок.

— А в снежки играть не будете? Бабу снежную лепить?

Света развела руками.

— Так как лепить, Ирина Анатольевна? У нас даже морковки для носа нет. Это ж ерунда полная и профанация получится. Уверена, что вам за нас стыдно будет.

Усмешка.

— Ничего, радиоактивную морковку я вам из Москвы привезу, потом вставите, так сказать, завершающим штрихом.

Трое подростков в деланном восторге даже захлопали в ладоши, Миша даже возопил что-то типа:

— Вау!

А традиционно практичная Маргоша со свойственной ей немецкой педантичностью уточнила:

— А морковка будет сильно радиоактивной?

Смех:

— Не сомневайся, предостаточно. Да так, что нос вашего снеговика будет светиться в темноте.

Света хлопнула в ладоши и воскликнула:

— Здорово!!!

Все рассмеялись. Затем Мезенцева посерьезнела:

— Есть старый еврейский анекдот. Умирает пожилой еврей. Уже не видит толком ничего вокруг. Спрашивает, все ли пришли с ним проститься. Ему говорят, что все. Тогда он взволнованно вопрошает: «А в лавке кто остался?».

Анекдот был, что называется, с бородой, но все заулыбались, прекрасно понимая, что разговор Мезенцева начала не просто так, и, тем более, не просто так их разыскала тут в парке. Конечно, она их отследила через камеры видеомониторинга, но ведь могла просто вызвать к себе в кабинет. Но, нет, пошла сама к ним. Значит, что-то серьезное.

— Итак, молодые люди. Вы нужны человечеству и России. Через час «Санаторий» покинут почти все сотрудники, включая ваших старших родственников. Эвакуация Москвы и Подмосковья вопрос очень непростой, особенно в условиях цейтнота, нарушения связи и общего хаоса. Но, мы будем делать всё, что только возможно. Дежурным офицером в «Санатории» останется полковник Туманов, и с ним ещё несколько бойцов спецназа, охраняющих территорию. Конечно, всюду стоят камеры, а Искин мониторит всю округу на предмет угроз и прочих возможных происшествий. Но никакой искусственный интеллект не заменит человека. Поэтому вас ждёт увлекательная новогодняя ночь за пультами управления «Санаторием» и пультами координации действий наших поисковых групп в Москве и Подмосковье. Есть вопросы? Нет? Тогда идёмте, полковник Туманов введёт вас в курс задач. В честь праздника можете притащить к пультам столики с мандаринами, конфетами и прочими напитками. И ничего лишнего! С нашей биохимией, конечно, вам без разницы, но, вы на службе. Не забывайте об этом! От ваших решений зависят жизни многих и многих людей. Потом, как приеду, — тогда и отметим по-взрослому, в честь наступившего Нового года, обещаю.

* * *

ГДЕ-ТО ВОСТОЧНЕЕ МОСКВЫ. САНАТОРИЙ «СОСНОВЫЙ БОР». Суббота. 31 декабря 2025 года. Местное время 23:55.

День прошёл сложно. Объективно. И конца края ему не просматривалась. Ну, и что, что праздничная и Новогодняя ночь? Ты стожильный этерно, и ты на службе. Ты запросто можешь не спать неделю, а то и две, ограничен лишь необходимостью огромного количества еды, витамин, энергетиков и неописуемого количества воды. Впрочем, сгодится любая жидкость, любой энергетик. В теории даже бензин с керосином не могли нанести этерно критический ущерб. Даже цианистый калий можно было переморгать вдруг что. Но, организм этерно слишком прожорлив и начинает отключать «лишние» органы и функции, по мере расходования запасов организма. В том числе начнут отключаться обаяние, осязание, тактильные ощущения, потом зрение и так далее. Организм этерно постепенно «окукливается», впадая в спасительное оцепенение, готовясь впасть в спячку на тысячи лет. Нет, потом всё вернётся, но это неприятный момент и всякий этерно должен был помнить об этом.

— Ну, что, коллеги? — полковник Туманов поднял стакан с оранжевым соком. — Поздравляю вас с наступившим Новым годом! Это был сложный год для всех нас, для всей нашей России, для всего человечества. Верю, что главные трудности у нас всех уже позади и впереди нас ждёт новая эпоха. Эпоха, в том числе и наша. Наша Эра Вечности! С Новым годом, друзья мои! Возможностей и счастья, всё остальное мы, как водится, купим, и, уж точно, переживём!

Зазвенели стаканы с напитками.

— С Новым годом!

— С новым счастьем!

— Пусть год будет радостным для всех!

* * *

МОСКВА. КРЕМЛЬ. ТРОИЦКАЯ УЛИЦА. Суббота. 31 декабря 2025 года. Местное время 23:59.

Аристарх Иванович стоял на углу Троицкой и Чудовской. Стоял и смотрел на Спасскую башню Кремля. Столько раз за свою долгую жизнь он видел эту картинку. Он многое мог бы рассказать. И о Кремле, и о его правителях разных эпох.

Но и представить себе он не мог, что окажется вот здесь, в новогоднюю ночь. Окажется единственным и самым главным начальником, от которого зависят судьбы миллионов людей.

Возможно, уже этой ночью или завтра утром Москву накроют радиоактивные осадки. Совместные отряды этерно и имунов вывозили, кого только возможно. В первую очередь детей. Потом большинство имунов ушли. Эвакуировались в безопасные районы. Но были и те, кто остался. Остался на мучительную смерть, спасая других, спасая детей. Жертвуя своим здоровьем и своей жизнью.

Удивительно ли это было? И да, и нет. Аварию на Чернобыльской АЭС ликвидировали больше полумиллиона человек. Многие облучились, заболели и умерли. Но, они действовали по принципу: «Если не я, то кто?» И приносили себя в жертву. Сейчас же ситуация другая, ведь этерно почти ничем не рисковали, а значит, можно сбросить на них ответственность, умыть руки и эвакуироваться. Можно. Можно сказать: «Я сделал всё, что в силах человеческих». Но, этерно слишком мало. Невозможно такими силами спасти даже не всех, но, хотя бы, многих. И точно так, как в Великую Отечественную герои прикрывали своими телами амбразуры вражеских пулемётов, так и сейчас тысячи и тысячи имунов сознательно шли на смерть, спасая других.