— Господин Президент. Извините, что разбудил. Сообщение из Десногорска. На первом энергоблоке Смоленской атомной электростанции произошла крупная авария. Серьезнейший выброс радиоактивных частиц. Мы занимаемся купированием последствий. Но ветер северо-восточный, в направлении на Москву.

Президент лишь прикрыл красные от недосыпа глаза. Третья в мире авария за неделю. Одна была в США, другая во Франции, третья, похоже, у нас. Последняя ли? Нет персонала, невозможно обеспечить безопасность. Выходит из строя всё подряд. Атомные станции вовсе не исключение.

Вовсе. Тем более что на АЭС нельзя просто взять и поставить персонал с улицы.

— Что конкретно произошло?

Глава Росатома доложил излишне бодро, но путаясь в подробностях, явно держась на краю паники. Значит дела совсем плохи.

— Господин Президент! На первом блоке САЭС произошла нештатная ситуация. Блок сравнительно новый, в 1982 году был введён в эксплуатацию. По принятой сейчас программе обеспечения безопасности ядерных объектов, все реакторы должны были быть остановлены и переведены в «холодную фазу». Однако, не всегда и не везде нам сейчас хватает квалифицированного персонала. Мы делаем всё, что только возможно. Но, ситуация вышла из-под контроля…

Раздражённо:

— Ближе к сути.

— Попытка оставшегося недостаточно квалифицированного персонала заглушить первый энергоблок привела к неконтролируемой ситуации. Реактор повёл себя нестабильно и слабоуправляемо, в результате выйдя из-под контроля операторов. Появились сигналы нарушения целостности технологических каналов, один из них был разрушен, несколько десятков повреждены…

Ещё более раздражённо:

— Итого, какова ситуация? Давайте без пустых технических подробностей.

— Вспыхнул пожар. Пока данные противоречивы. Но, горит атомная станция. Выброс. Чрезвычайно мощный. Пожарные службы Десногорска сейчас категорически не способны эффективно воздействовать на возгорание. Там и так нет толком людей. Ни на станции, ни в самом Десногорске. В МЧС мы уже сообщили, но они лишь разводят руками…

Потирая лоб:

— Это что-то типа второго Чернобыля у нас? Или что?

Глава Росатома молчал почти минуту.

— Боюсь, господин Президент, всё может быть хуже, чем Чернобыль. Данных мало. Выброс мощный. Купировать некому. Ветер преимущественно юго-восточный. Ветер несёт радиоактивную пыль вглубь России. До Москвы радиоактивные осадки доберутся, согласно прогнозам, где-то за сутки-двое. Территории площадью в триста-четыреста тысяч квадратных километров обречены. Те, кто там остался, должны быть немедленно эвакуированы.

А что он может сделать? Даже радиосвязи с этими территориями толком нет. Сколько уцелело людей между Смоленском и Москвой? Не знает никто.

* * *

МОСКОВСКАЯ ОБЛАСТЬ. ГОСУДАРСТВЕННАЯ РЕЗИДЕНЦИЯ НОВО-ОГАРЁВО. Суббота. 31 декабря 2025 года. Местное время 05:11.

— Аристарх, у нас проблемы.

— Кхе-кхе-мля, только заснул, дай хоть воды глотну… Да, слушаю. Как всегда, поднял старика с постели по боевой тревоге.

— У нас авария на атомной станции в Десногорске. Ветер несет радиацию на Москву. Через сутки накроет. Тушить станцию некому. Там всё жестко. Возможно, куда хуже Чернобыля. Пока не точно, но реально катастрофа. Людей на станции почти нет, да и в местном МЧС пусто. Без этерно они там никак не справятся. Добровольцы, конечно, есть, но, там убийственная радиация. А на территории возможной зоны загрязнения сотни тысяч людей. Может и миллионы. Нужны этерно. Много. Ты меня понимаешь? Мы не справимся. Никак.

— Хм… Я не понял твоего «мы». Или этерно — не русские? Сделаем, всё что возможно и невозможно. Ставь задачу. Будем спасать.

* * *

ГДЕ-ТО ВОСТОЧНЕЕ МОСКВЫ. САНАТОРИЙ «СОСНОВЫЙ БОР». Суббота. 31 декабря 2025 года. Местное время 09:41.

Снег весело, пусть и неспешно, скрипел под ногами. Солнце в небе сверкало ярким кругом гало, видимым даже на фоне фантастических, пусть уже и ставших привычными, сполохов полярного сияния, всё ещё достаточно заметного и средь бела дня.

— Как думаете, это ослепительно так сияет из-за аварии на АЭС?

Марго указала на сверкающие ледяными кристаллами небеса.

Мишка скептически покачал головой:

— Вряд ли. Нас ещё не накрыло. Хотя, конечно, ветер сильный и дует в нашу сторону. Дед Иван говорит, что может быть завтра после обеда у нас тут начнутся радиационные осадки, а пока нет, это остатки того светопреставления, которое уже давно здесь и от аварии на АЭС никак не зависят.

Светка невесело усмехнулась:

— Ага, Новогодняя ночь перед ядерными осадками. Романтика, что и говорить. Нужно будет загадать желание. Тем более что есть у меня такое ощущение, что, если не считать охраны и дежурных, в «Санатории» кроме детей и подростков, типа нас, никого и не останется. Даже Мезенцева уезжает.

Марков-младший пожал плечами:

— Ничего удивительного. Сейчас каждый этерно на счету, с такой-то масштабной эвакуацией на обширнейшей территории. Как бы то ни было, но на этих землях всё ещё живет, точнее, существует, минимум несколько миллионов человек. Это нам мало что грозит, а вот большинству радиоактивные осадки здоровья точно не добавят.