– Но, насколько мне известно, она хотела за тебя замуж, значит, любила?

– Цветочек, её воспитывали по-другому. С самого детства внушали, что брак объединяет капиталы, а не любящих людей. – Где-то я уже это слышала… – Встретившись со мной, поняла, что можно убить двух зайцев сразу: ублажить папу и связать жизнь с тем, от кого не воротит. Возможно, она меня любила, но признаний я не слышал. Мне кажется, мы оба выдохнули, когда Одинцов предложил расторгнуть наш союз.

– Он предложил это, потому что у вас не было детей? – зажмуриваюсь, потому что мой язык оказался быстрее понимания, что данный вопрос не стоило озвучивать.

– Я так понимаю, Эрнест с тобой поделился деталями? – Голос звенит, не предвещая ничего хорошего.

– Да.

– Именно. Все ждали наследников, которых не случилось. Предполагаю, причина тебе известна.

– Да.

Подползаю, уткнувшись носом в его плечо. Мне хочется сказать, что это не самое важное, но никак не могу подобрать слова. Сейчас я словно забыла их все.

– Именно поэтому подумай, достоин ли я твоего выбора. Вряд ли смогу подарить тебе семью. Предложить могу только себя. В единственном числе.

– Достоин, – произношу тихо. – Я тебя люблю, – вырывается неожиданно, но понимание, что ему никогда не говорили этих важных слов, подталкивает к признанию.

– Когда ты захочешь детей, твоя любовь нас не спасёт.

– Спасёт, – утыкаюсь в его шею. – И вообще, шансы ведь есть. – Вспоминаю рассказ Эрнеста, убеждённая, что степень проблемы он преувеличил намеренно. – Главное, верить. У тебя с этим проблемы, но я буду верить за нас двоих, а ты верь мне.

Открываю глаза, вожу ладонью рядом и вскакиваю, мгновенно забыв про сон. А может, мне вообще всё это приснилось, а Янис растворился в утренней дымке? И не было его – уставшего, израненного и такого родного, лишь моя фантазия, казавшаяся реальной. Натягиваю одежду и открываю дверь, застыв на месте, потому что из кухни доносятся мужские голоса, один из которых однозначно принадлежит Янису.

Облокотившись на стену, выдыхаю и часто сглатываю, чтобы унять тревогу, которая за секунду охватила тело, а теперь не торопится отпускать.

– Ты понимаешь, что, заказав сына Мерханова, организовал себе проблемы? – вопрос Дамира.

– Иначе поступить не мог. Хорёк по приказу отца полгода ей заливал о любви и прочей херне. А сам готовил убийство Потоцкого и трахал его жену. Уверен, план они прорабатывали долго в надежде, что неопытная девчонка сразу клюнет. Расчёт был на то, что после смерти отца ей потребуется помощь. Хорёк получил вводные с подачи вдовы: наивная, доверчивая, неопытная в вопросах отношений с мужчинами. Пара комплиментов, немного заботы, обещание любви до гроба – и всё, Майя поплыла.

Слова Яниса больно бьют под дых. Внутри поднимается вихрь негодования, но я себя останавливаю, спрашивая – а в чём он не прав? Пора принять тот факт, что меня обыграли. Отговорка «папа не научил» уже неактуальна, да и странно валить всё на отца, который умирать не собирался, уверенный, что у него достаточно времени, чтобы устроить мою жизнь.

– Кто исполнитель?

– Глок.

Затянувшаяся пауза даёт понять, что Дамир не был готов к подобной информации. Вот только я такого прозвища не слышала.

– Тот самый? Насколько я знаю, на такую мелочёвку он не разменивается.

– Услуга за услугу, – спокойно отвечает Янис. – Я вытащил его женщину из гадюшника Пахомовой, он устранил хорька. Сам позвонил.

И теперь понимаю, что девушка, из-за которой мне пришлось прокатиться в багажнике несколько часов, и есть та самая «услуга».

– То есть ты с ним знаком? – слышу удивление в голосе Дамира.

– Да. Пару раз пересеклись лет десять назад при нейтральных обстоятельствах, а потом перевозил для него несколько вещей. Обращался нечасто, но если звонил, значит, прижимало.

– Мерханов в курсе, кто завалил его сына?

– Конечно. Вот только товарищ Глок неприкосновенен.

– Неприкосновенных не бывает!

– Бывает, если твоя женщина – дочь Островского Константина Сергеевича.

– Нихера себе… Удачно пристроился. – Дамир усмехается, а я теряюсь в новых именах. – Я знаком только с мужем старшей. Гриша Ярый.

– Откуда?

– Работал на него пару лет вначале своей трудовой карьеры. Островский свалил за границу, а его за старшего оставил. Не помню, где пересеклись, но он предложил стать водителем по особым поручениям. Деньгами не обижал, работа не пыльная. Потом я услышал про сеть Перевозчиков, загорелся, решил сменить место.