Майя молчит непродолжительное время, а затем называет числа, которые я выкручиваю на механическом замке сейфа. Не одного щелчка на круге, что означает – полное несовпадение. В течение двух часов перебираем даты рождения всей родни Потоцких до третьего колена, не найдя нужное. Усталость даёт о себе знать, и я готов выть от желания распрямить спину и поспать полноценных восемь часов. В этот момент на телефон прилетает сообщение: «В расчёте». Глок исполнил заказ, и теперь Майя – официально вдова. Но знать ей об этом пока не стоит, и так событий через край.

– Я хочу есть, – хнычет Цветочек под звуки изголодавшегося организма.

– Потерпи немного. Подумай ещё, – сажусь на диван, прикрыв глаза и откинув голову, чтобы снять напряжение со спины. – Может, отец что-то говорил, просто ты в тот момент посчитала это неважным. Возможно, просил запомнить какую-то комбинацию или присылал сообщение, которое ты не поняла. Или…

– Сообщение… – шепчет Майя и подскакивает. – Ты сохранил вещи? Бумажный пакет, где были шорты, футболка и старый телефон.

– В багажнике.

– Неси.

– Зачем?

– Неси, быстро! Сейчас! – Она взбудоражена, тело пробивает дрожью, переминается с ноги на ногу. – Давай!

Тороплюсь к машине под пристальным взглядом охраны, готовой скрутить меня и затолкать обратно. Но, заметив, что я без девчонки, лишь наблюдают, не совершая никаких действий. Приношу пакет, и Майя достаёт части телефона.

– Не включается. Разрядился. – Включает зарядку и через минуту выдаёт: – Двадцать четыре, одиннадцать, тридцать два.

Набираю числа, уловив щелчок на последнем, а затем, повернув ручку, открываю дверь металлического шкафа, не веря, что Цветок угадала.

– Открыли… – стоит у меня за спиной, разглядывая содержимое, которое, как и предполагалось, является архивом Банкира. – Мы его открыли! – обхватывает меня за шею, целуя в макушку. – Ой, это же папина…

Хватает вещицу с верхней полки, похожую на деревянный цилиндр с выбитыми на корпусе изображениями.

– Положи на место. – За спиной оглушающий рык папаши.

– Это каракури, вам оно не пригодится, – вытягивает на ладони деревяшку, показывая отцу, чтобы он убедился.

– Почему оно в сейфе?

– Самое сложное, по мнению отца, которое ему когда-либо дарили. Он разгадал его только после десяти попыток, а я так и не смогла.

Отец крутит в руках, обсматривая предмет со всех сторон, и отдаёт Майе. Содержимое сейфа тянет на сотни миллионов, а она радуется какой-то херне. В этом вся Цветочек – наивность, искренность и импульсивность.

Мой старик, словно ребёнок, получивший желанный подарок, роется в сейфе Потоцкого. Перебирает папки, едва не капая слюной на содержимое. Получил что хотел.

– Сейф открыт. Мы свободны? – Я готов проехать пару часов, чтобы оказаться в своём уютном гнёздышке вместе с Майей и, наконец, позволить расслабиться нам обоим.

– Нет, – отвечает, не оборачиваясь. – Останетесь до завтра.

– Загостились, – намекаю, что видеть мачеху и брата не стремлюсь.

– Это не просьба, – выпрямляется, подходит вплотную, угрожающе нависает, показывая, что в итоге будет так, как он сказал. – Ужин через десять минут. Отведи её в столовую. – Хватаю Майю, чтобы увести, когда он добавляет: – И будь добр, поздоровайся с Ольгой и Эрнестом. По-человечески.

Молча иду по коридору в знакомом направлении. Цветок семенит рядом, сжимая в руке старый телефон и каракури, которое выгрызла у отца.

– Как тебя зовут? По-настоящему. Тафанов, а имя?

– Янис.

– Какое красивое! А ты мне сказал, что Овод – производное от фамилии. Вот только не понимаю, как может быть…

– Цветочек, давай не сейчас, – останавливаюсь, объясняя, на мой взгляд, и так понятные вещи. Не время сыпать деталями.

– Тебе трудно, что ли?.. Скажи, пожалуйста… – Темнеющая зелень подчиняет, заглядывая в душу и не позволяя отказать.

– Ладно, – выдыхаю. – По-итальянски «овод» звучит «tafano». Созвучие с фамилией мне понравилось, и я решил остановиться на этом прозвище. Всё ясно?

– Ага, – лыбится, будто ей доверили государственную тайну. – Очень красиво! А Янис? Это же не русское? – семенит следом, закидывая вопросами.

– Мама латвийка по национальности. Настояла на этом имени. Так звали её отца.

– То есть ты наполовину латвиец? А язык знаешь? А ты говорил, что мама сбежала за границу, она теперь в Латвии живёт? А если нет, то где?