– Помоги мне поднять его на койку, пожалуйста, - попросила она.
– Осторожно, одна из отрикошетивших путь здорово ударила его в бедро. Хотя, мне, кажется, удалось остановить кровотечение.

Когда мы опустили его, глаза парня открылись.

– Как с москитами?
– прошептал он.

– Тес, не пытайся говорить, - сказала Молли.

– Я имею в виду клейкую ленту, которую вывешивают, чтобы приманивать москитов. Они прилипают и не кусаются. Вы вывешиваете Сандерсона, и он приманивает к себе все пули и удары... Мы победили?

– В игре, да, - ответил я.
– Исход чемпионата пока внушает сомнения.

Девушка рядом со мной раздраженно пошевелилась.

– Ненавижу профессиональных оптимистов!
– рявкнула она.
– Вы прекрасно сознаете, что нам не выбраться отсюда. Я слышала, как закрылся люк. Мы совершенно зря убили двоих людей.

– У тебя совершенно ошибочная точка зрения, милая, - возразил я.
– Прежде нас отделяли от свободы две двери, теперь, куда бы мы ни пошли, остается только одна. Между нами и свободой стояла, скажем, дюжина человек, теперь их меньше. Мы были безоружны, теперь имеется автомат. По-моему, прогресс налицо.

Мгновение Молли молча смотрела на меня, потом ее губы дрогнули и неохотно раздвинулись в улыбке.

– Ладно. Прости, пожалуйста. Если таковы правила игры, я превращаюсь отныне в послушную девочку, исполненную такого оптимизма, что очень скоро ты не сможешь меня выносить. Однако, вынуждена заметить, что если ты постоянно зарабатываешь себе на жизнь подобным образом...
– Она помолчала, после чего продолжала: - Понимаю, что это прозвучит ужасно эгоистично, тем более, что в двух шагах лежит человек, в убийстве которого я приняла самое непосредственное участие, но мне отвратительно превращаться в дикого зверя и особенно в голого дикого зверя. Наверное, я выглядела как нельзя более нелепо и отвратительно.

– Иными словами, миссис Бреннерман, вы предпочитаете достойно умереть, чем недостойно жить. Я правильно вас понял?

Молли раздраженно встряхнула головой.

– Все тебе удается вывернуть наизнанку, правда? Но я должна перед тобой извиниться. Когда ты повел себя с этим напыщенным недоноском столь вежливо и униженно, именуя его сэр, сэр, сэр, я подумала...

Я улыбнулся.

– Догадываюсь, о чем ты подумала. Главное, что он подумал о том же. "Сэр" - весьма полезное слово. Я давным-давно убедился, что с человеком можно делать все, что угодно, одной рукой, если при этом второй почтительно отдаешь ему честь и именуешь его "сэр"...

– Эй!
– Сандерсон слабым голосом попытался привлечь наше внимание.
– Все чрезвычайно интересно, но... По-моему, снаружи что-то затевается. Я слышал странный звук.

– Оставайся на койке, - сказал я.
– Молли, возьми второй матрац. Спрячешься под ним вместе с Рикардо - если начнется стрельба, он задержит отрикошетившие пули. И не высовывайтесь в коридор. Я хочу иметь возможность без опаски стрелять в любую сторону.

Покорный слуга пересек помещение и, держа автомат наготове, осторожно шагнул в коридор. Там и правда что-то затевалось. С противоположной стороны двери, ведущей в главный трюм, доносились шорохи и постукивание. Затем послышался скрип неподатливого металла, нечто вроде гайки, с трудом проворачивающейся по изъеденному ржавчиной болту. Итак, старина Гомер все-таки решил взяться за нас, не пользуясь при этом открытым трапом, поскольку автомат, предположительно, попал в руки врага. Благо, в его распоряжении имелась дверь, ведущая к нам из соседнего трюма.

Я огляделся по сторонам. Дверь нашей камеры представлялась очевидным укрытием для стрелка, однако Эллвину после открытия герметичной двери достаточно было выставить пару автоматчиков, чтобы те поливали коридор под разными углами. Раньше или позже пуля отлетит от стены в нужную сторону и положит конец всем его неприятностям. Или, по крайней мере, наиболее существенной из них - мне. Я вставил новый магазин, повесил оружие на плечо, и полез вверх по трапу. Сломанное ребро отнюдь не облегчало подъема, по-прежнему давала о себе знать памятка, оставленная Джиной на моей голове, да и последняя отметина на скальпе доставляла мало удовольствия, однако подобные мне мужественные герои секретных служб, конечно, не чувствуют усталости и боли. Или не должны чувствовать. Наконец, я по возможности безопасно устроился на верхушке трапа, под самым люком, глядя вниз на дверь, через которую они должны были появиться. Положение не самое подходящее для снайперской стрельбы, но на таком расстоянии скорострельное оружие и не требовало чудесной точности.

Последняя задвижка поддалась под аккомпанемент сдавленного стона. Видимо, кто-то прищемил палец. Дверь со скрипом распахнулась. Кто-то перешагнул через высокий порог и замер. Находясь почти прямо над ним - похоже, у меня вошло в привычку устраивать засады, образно говоря, на деревьях - я плохо видел его из-за собственного колена. Меня так и подмывало крикнуть парню, чтобы он не стеснялся, проходил дальше и приглашал всех своих друзей. Чем дальше они пройдут, тем большее количество я успею уложить, прежде чем достанут меня самого...

Человек внизу, наконец, решился и шагнул вперед, выходя на открытое пространство. Я припал к трапу и неуклюже развернул в его сторону автомат, держа палец на спусковом крючке и выжидая, не появится ли кто-нибудь еще. Я не воспринимал находящийся внизу объект как человеческое существо. Передо мной была просто мишень с десяткой, отчетливо обозначенной на спине. И только когда фигура внизу остановилась и чисто женским движением поднесла ко рту ободранный палец, я осознал, что смотрю на светлые волосы и стройную фигуру невысокой девушки, с которой некогда был довольно близко знаком.