Женщина вновь одарила меня насмешливой улыбкой.

– Вы ведь бесстрашный боец тайных служб, не расстающийся с пистолетом, и готовый встретить лицом к лицу любую опасность, не так ли? Да еще оставляющий за собой груды женщин, побежденных тем или иным способом. Вам ли испытывать тревогу по поводу немощных козней кучки недоумков, представленных такой, как я, беспомощной бабочкой из высшего света? В должное время вы без труда управитесь с ними. А пока это время не наступило, позволю себе заметить, что я, в отличие от вас, неплохо разбираюсь в судах. Вот и решайте, что опасней: риск проснуться с перерезанным горлом, или попытка довести эту посудину в Нассау, полагаясь исключительно на собственные силы? Да вы либо перевернете ее на глубине во время шквала, либо посадите на коралловый риф, пытаясь пересечь здешние коварные отмели.

Предупреждение о том, что в случае моего согласия на борту очутится враг, показалось мне достаточно занимательным. Помимо всего прочего, в нем содержался откровенный вызов: испугаюсь ли я изнеженной богатой шлюхи в модном обезьяньем наряде за несколько сотен долларов? Предполагалось, что в ответ во мне взыграет мужское самолюбие, и покорный слуга немедленно бросится в объятия опасности, а возможно, и олицетворяющей ее дамы; она довольно прозрачно намекнула, что если я и умру во время предстоящего путешествия, она позаботится о том, чтобы умер я со счастливой улыбкой. Увы, в подобные игры играют лишь дилетанты. Люди моей профессии, принимающие глупые вызовы от нахальных дам или кого бы то ни было еще, долго не живут.

Хотя я и не намеревался совершать плавание в одиночку, с практикой уверенность в собственных силах постепенно возрастала, и грядущее путешествие представлялось отнюдь не таким самоубийственным мероприятием, каким его живописала моя нынешняя гостья; на сей раз просоленному морскому волку не удалось запугать неопытного новичка. И не говоря уже о всех возможных подвохах с ее стороны, я далеко не горел желанием разделить с ней узкую каюту двадцативосьмифутовой яхты, особенно этой двадцатифутовой яхты, пропитанной воспоминаниями о девушке, которая мне действительно нравилась.

Однако и это не имело особого значения. Мы ожидали именно такого поворота событий. Ведь и отрядили-то меня сюда именно на роль приманки. Предлагалось выманить из укрытия Министера, либо его работодателей, и вот сама предводительница НАМ любезно предлагает себя в качестве матроса и кока. Я глубоко вздохнул.

– Если вы и правда столь умелый мореход, полагаю, вам по силам выйти из гавани в темноте?

– Почему бы и нет? Гавань освещена не хуже футбольного поля. Как только отойдем от берега, достаточно держать курс на мигающий буй, оставить его по правому борту и дело сделано. Можно спокойно плыть до большого маяка на северной оконечности острова Берри, что в шестидесяти морских милях отсюда. Если, конечно, вы собираетесь направиться в Нассау.
– Когда я кивнул, миссис Уиллистон сказала: - Подождите, пока я снесу вниз свои сумки и переоденусь. А пока можете снять чехол с фока-штага...

Ночь выдалась пасмурная, но сквозь тонкие облака проглядывала луна. По фарватеру Нортвест-Провиденс мы продвинулись не слишком далеко, потому что моя новая спутница оказалась приверженкой парусов и совершенно не признавала за двигателями внутреннего сгорания права существовать. Будь я предоставлен самому себе, - при столь слабом ветре просто завел бы мотор - она выключила его сразу, как только мы миновали буй и установили паруса - но, повторяю, в данном вопросе у Джорджины существовала своя, особая точка зрения. Вместо двигателя она потребовала поставить дополнительные паруса.

До сих пор я не уделял особого внимания тонкостям парусной оснастки, полагая, что прежде всего следует освоиться с основной тройкой, состоящей из грота, фока-штага и кливера, которые вместе с двухцилиндровым мотором, возможно, позволят достаточно успешно управляться с яхтой. Теперь же мы покопались в форпике, где обнаружились пара штормовых парусов и спинакер - слава Богу, ветер для этого гигантского полотнища был неподходящий - а также - ypa!
– кливер, почти вдвое превосходящий уже используемый. Последний моя помощница называла топсель-кливером, и, похоже, не испытывала к нему особого уважения. Новый красавчик оказался генуя-кливером, ласково именуемым Дженни.

Пока управляемый автопилотом "Спиндрифт" тихо рассекал в темноте рябь фарватера, мы растянули упомянутый большой парус на передней палубе, после чего пришлось совершить рискованную прогулку по бушприту, дабы извлечь яростно хлопающий маленький кливер из паза управляющего устройства и вставить на его место замену, которая, несмотря на слабый ветер, тут же принялась хлопать не менее яростно. Еще полчаса ушло, чтобы поднять большой парус и обрасопить его в соответствии с представлениями миссис Уиллистон. А в итоге я окончательно упал в ее глазах как моряк, ибо не подготовил нужные блоки и тросы заранее.

Под конец мы занялись наведением порядка на передней палубе, а заодно спустили маленький фокаштаг, поскольку моя спутница, внимательно за ним понаблюдав, пришла к выводу, что парус чересчур мал, и работать при данных условиях не может, да еще препятствует воздушному потоку, попадающему на "Дженни". Затем мы вернулись в кокпит, где женщина погасила слепящие огни на палубе и отключила автоматику. Взяв штурвал в свои руки, она - моими руками - внесла последние штрихи в конфигурацию парусной оснастки, на что ушло еще около четверти часа. После чего, наконец, выразила удовлетворение проделанной работой.