Два тычка, и зеленые глаза Влада окрасились кровью. Его крики были пронзительными, почти нечеловеческими. Джоан отпустила его, и убийца вскочил на ноги, истекая кровью, воя и навсегда ослепнув, его руки были прижаты к глазам. Он побежал прямо на дорогу.

Джоан наблюдала за происходящим как в замедленной съемке. Влад шатаясь, выходит на дорогу. Звук автомобильного сигнала. Визг тормозов.

Автобус врезался в него на полном ходу. Руки Влада вытянулись и схватились за бампер, а ноги ушли под переднее колесо. Его не потащило. Скорее, он был стерт. Зажатая между колесом и дорогой, нижняя половина тела Влада была раздавлена, оставив широкую полосу крови почти на тридцать ярдов[50], как большой красный след от заноса.

Джоан, прихрамывая, вышла из переулка, держась за бок. Она пошла по кровавому следу к автобусу. Водитель вышел из него и смотрел на Влада в полном недоумении.

– Он просто выпрыгнул... Он просто выпрыгнул...

– Это не твоя вина.
– Джоан положила руку ему на плечо.
– Он пытался убить меня.

Водитель ошеломленно смотрел на Джоан. Верхняя часть тела Влада все еще была зажата под колесом. Его нижняя часть тела... исчезла. Джоан смотрела, как исказилось его лицо, рот открывался и закрывался, как у рыбы. Боль, должно быть, была невообразимой.

Затем, через мгновение, судороги прекратились.

Джоан повернулась и пошла прочь. Она не прошла и полквартала, когда кто-то посигналил с другой стороны улицы.

Том.

Он припарковался и поспешил к ней, встревоженно оглядывая женщину.

– Ты в порядке?

Она кивнула, не в силах вымолвить и слова. Джоан почувствовала, что у нее подкашиваются ноги.

– Что случилось?

– Влад.

Том огляделся по сторонам, обратив внимание на дорожную пробку.

– Где он?

– Он... под автобусом.

Том потянулся к ней, взял за руку. Джоан было больно, и она было эмоционально опустошена. Она издала звук, который напоминал смех и рыдание одновременно, а затем обняла его. Он обхватил ее руками, прижимая к себе, поглаживая по спине, теребя волосы, нежно покачивая ее из стороны в сторону.

– Я говорил с Роем. Они спасли вице-президента. Ты в порядке?

– Помнишь, что я сказала раньше, что все прошло нормально?

Том кивнул.

– Я беру свои слова обратно.

Джоан зарылась лицом в его грудь, отпуская страх и боль. Они стояли так, обнимая друг друга, пока не приехала скорая помощь и не забрала то, что осталось от Влада. Ужасы последних нескольких дней и пустота, которую, как поняла Джоан, она ощущала годами - все это словно растаяло в объятиях Тома. Впервые с тех пор, как она уехала из дома, женщина чувствовала себя в безопасности.

И это было самое лучшее чувство в мире.

Глава 30

Вашингтон

– Я хочу, чтобы они умерли.

Фил никогда не слышал своего отца таким злым. Он уставился на передатчик громкой связи, пытаясь представить себе выражение его лица, но на ум ничего не приходило. Прецедента не было.

– Папа, успокойся, у нас будет еще один шанс.

– Пусть их убьют, Младший. Найми кого-нибудь. Заплати мафии. Я хочу, чтобы их выследили и выпотрошили, как оленей.

Это встревожило Фила больше, чем он когда-либо. Отец всегда был опорой, скалой. Но его голос ломался, и казалось, что он теряет контроль над собой.

– Мы достанем их, папа. Наши люди дежурят в аэропортах. Мы заморозили их кредитные карты и банковские счета. У меня есть люди в Лос-Анджелесе, которые вешают обвинение на Джоан и Тома в убийстве ее помощника. А еще мы задержали Эйба.

– Он что-нибудь сказал?

– Пока он ничего не говорит. Мы можем задержать его только на 48 часов без предъявления обвинений.

– Тогда обвини его в чем-нибудь, черт возьми!

– Он действительно ничего не сделал, кроме нарушения спокойствия.

– Придумай что-нибудь! Включи свой мозг!

Отец зашелся в кашле, а Фил налил себе виски. Впервые, в самый первый раз, он начал сомневаться в своем отце. Это пугало Фила, потому что это было похоже на сомнение в самом себе.

– Папа, я позабочусь об этом. Тебе нужно отдохнуть. Операция... может быть, она тебя немного нервирует.

Повисла пауза. Фил подумал, не переборщил ли он. Когда отец наконец ответил, его голос был тихим и низким.

– Это наша мечта, Младший.

– Я знаю, папа.