— Я не видел твоей машины, Ирина, — говорит Гордей. — Ты на такси?

— Да, — киваю. — Утром были заморозки, а я не успела переобуть колёса. Кстати, спасибо, что оплатил ремонт, Гордей, но не стоило, я и сама могу.

— А же сказал этим придуркам, чтобы сразу резину переобули, — хмурится, игнорируя мои слова. — Больше в этот сервис не обращайся, халтурщики там, похоже. Лучше звони мне, я пришлю в случае чего проверенного механика.

Пытаюсь возмутиться, потому что я и сама вроде бы как не маленькая и умею решать свои жизненные вопросы. По крайней мере, учусь. И бегать по каждой мелочи к бывшему мужу не собираюсь.

Но Гордей делает вид, что совершенно не замечает моих попыток заявить ему о своей самостоятельности. Он помогает Вике собрать все подарки и, взяв их в охапку, идёт к выходу.

— Отнесу в машину пока. Собирайтесь.

Ладно. Не поехать на такси — не значит быть не самостоятельной. Я слишком устала сегодня, чтобы препираться и отказываться от того, что Гордей отвезёт нас домой. Да и Вику зачем таскать по такси, если у неё есть отец с машиной.

Вздохнув, собираю остатки вещей, помогаю Вике надеть пальтишко, и мы выходим на улицу.

Дочь тоже устала. Зевнув, она плотнее кутается в пальто и прижимается ко мне. Наблюдает, как Гордей складывает её сокровища в багажник.

— Всё готово, — объявляет, установив детский бустер и наладив ремни. — Усаживайтесь.

Он всегда так говорил, когда мы куда-нибудь ездили. Фраза будто из прошлой жизни.

— Пап, а ты ведь торт не ел, — вспоминает Вика, подходя к отцу. — Он вкусный такой.

— Ну оставишь мне кусочек, — мягко щёлкает её по носу. — Давай, залезай в машину.

— Так не интересно, пап, — морщится дочка. — День рождения у меня-то сегодня. И торт надо есть сегодня.

— Кафе уже закрывается, Вик, там уже всё со столов убрали.

— А зачем нам кафе? Мы ведь и дома можем чай попить.

— Вика… — Гордей сводит брови. — Уже поздно, принцесса, давай завтра?

— Я хочу сегодня, — у неё кривится и оттопыривается нижняя губа, а голосок звучит хрипло. Это значит, что она не просто капризничает, на самом деле расстроена. — Пожалуйста. Сегодня же мой праздник, папа.

Конечно же, наш развод для Вики стал ударом. Ей непросто принять, что двое самых дорогих в её жизни людей теперь не могут быть рядом. Она была вынуждена принять эту реальность. И сделала это стойко. Лишь раз расплакалась, когда мы, приняв решение о разводе, сели рядом с ней, взяли за руки и объяснили всё как есть. Что очень любим её оба, но больше не будем жить втроём.

Она стойко держалась в процессе развода и когда Гордей уже съехал. Но, кажется, сейчас, именно сегодня, в свой день рождения, ей стало особенно непросто.

— Я думаю, это отличная идея, — говорю и подхожу ближе. — Торта ещё приличный кусок. И Вика права: торт нужно есть в сам день рождения. Гордей, ты же никуда не спешишь?

?Вопрос я задаю без задней мысли, но вдруг у самой проскакивает странное чувство. И хочется добавить: “даже если спешишь, даже если тебя кто-то ждёт — не говори!”

— Не спешу, — Гордей подхватывает Вику на руки, а она обнимает его за шею. — И мне правда хочется торта. Я вот даже расстроился, что так и не попробовал.

— Зато теперь попробуешь, — довольно улыбается Вика.

Гордей усаживает её на детское сиденье, пристёгивает, и мы все вместе едем домой.

Дома Гордей с Викой включают их любимый мультик, который они пересматривали уже как минимум раз двадцать, если не больше, а я ставлю чайник и завариваю чай.

Мы пьём чай на кухне с приглушённым светом. В тишине и каком-то особенном спокойствии. Торт и правда вкусный, что даже я позволяю себе кусочек, хоть уже и достаточно поздно.

Я вижу, как светятся глаза дочери. Понимаю, что она очень хочет, чтобы наша семья снова была вместе. Но также понимаю, что ей придётся свыкнуться с ситуацией. И она тоже это понимает.

Но сегодня её праздник, и хочется подарить ей этот кусочек радости.

Вика взбирается на колени к Гордею, продолжает болтать, а потом как-то резко притихает.

— Уснула, — негромко говорит Гордей. — Отнесу её в постель.

Он осторожно встаёт из-за стола, но Вика приоткрывает глаза.

— Пап, останься сегодня, пожалуйста, — шепчет тихо.

— Вик… — отвечает мягко, прижимая её к себе.

— Ну пожалуйста, — она жмурится, прижимаясь к его груди. — До двенадцати ночи ещё мой день рождения, и я могу просить подарки. Пусть это будет он. Зайца даже забрать можешь. Только останься.