“Хорошо” — присылает короткий ответ Антон Макарович.

Наверное, ему такое не очень нравится, но деваться некуда. Быть работающей мамой, а тем более маленького ребёнка, непросто. Но я настроена справляться.

Конечно, ни на какой обед я не иду, а ровно в двенадцать бегу на парковку и еду домой за документами, и только уже на середине пути вспоминаю, что документы-то у Гордея! Они ему нужны были, чтобы оформить на дочь долю в его новой квартире.

— Блин! — сворачиваю во дворы и перенастраиваю навигатор на другой адрес. Хнычу, когда он выдаёт, что время пути только в одну сторону целых двадцать пять минут.

Но деваться некуда. Вывожу машину на дорогу снова и еду в нужном мне направлении, по пути набрасывая голосовое Гордею.

В его офисе я не была давно. И уж тем более в качестве бывшей жены. Сказать честно, даже как-то не по себе стало. Уже представляю, как будут смотреть, не забудуть пошептаться за спиной.

Ну что ж, от этого тоже никак не уйти.

— Ирина Геннадьевна, добрый день, — улыбается Наталья на ресепшн, вставая, когда я выхожу из лифта. — Очень неожиданно видеть вас.

— И не говори, Наташа, — киваю. — И сама не планировала. Гордей у себя?

На сообщение-то он мне так и не ответил, кстати. Может, его вообще в офисе нет или документы Вики у него дома. Хотя, я помню, он говорил, что забрал их в офис.

— Да, был у себя, — кивает девушка, а я иду дальше.

Офис у Гордея не очень большой. И сотрудников немного, да и зачем ему. Основной персонал — это работники ресторанов, а конторских вмещает один этаж в бизнес-центре.

Иду через основное помещение, разделённое на рабочие зоны матовым стеклом. Кабинет самого Гордея дальше, в самом конце. Он тоже сделан из непрозрачного, но только тёмного стекла. Перед дверью стол секретарши.

— Привет, Лиза, Гордей у себя?

Секретарша Гордея вскидывает на меня удивлённые глаза, кажется, она совершенно не ожидала меня тут увидеть.

— Ой, Ирина Геннадьевна, вы не предупредили, что придёте… Но да! Он на месте. Я доложу о вас.

— Не нужно, Лиз, я сама, — останавливаю её и берусь за ручку двери.

Признаться, сконфуженный вид Лизы заставляет в голове вспыхнуть картину, как за этой дверью Гордей обжимается с какой-нибудь… В общем, с какой-нибудь.

Просто вспышкой так в мозгу.

Обжищающей. И заставляющей почувствовать пропуск удара в груди.

В последний раз мы виделись неделю назад. Я так и не рассказала ему, что работаю с Сабуровым. После секса это показалось мне неуместным. Или же… я просто не нашла в себе смелости.

Я попросила Гордея вернуться в гостиную, а утром он попрощался с дочкой и уехал. За прошедшую неделю виделись мы лишь раз и то ненадолго, когда он заскочил за документами Вики.

Мы не вместе. В разводе. И он волен проводить время с кем угодно, но… ладонь, которой берусь за длинную металлическую ручку двери вдруг становится влажной и едва не соскакивает.

Распахнув дверь, я делаю уверенный шаг в кабинет, на всякий случай задержав дыхание.

— Привет, — говорю Гордею, который стоит у окна, заложив ладони в карманы брюк и смотрит на гудящую машинами дорогу. — Я писала тебе. Приехала за документами Вики.

Он один, и дыхание моё выравнивается.

Боже, я так рада, что он один.

— Сама приехала или Сабуров привёз? — в ответ слышу внезапно жёсткий, налитый сталью голос, а потом Гордей поворачивается, и меня впервые обдаёт морозом под его взглядом.

Что ж, вот и пришёл момент, когда придётся поговорить.

Glava 19

Мурашки пробегают от самого затылка и до пят, по ощущениям — даже волоски на шее поднимаются, а в ногах чувствуется внезапная слабость. Будто я совершила что-то постыдное, а сейчас об этом все узнали.

Но я не совершала! Ничего такого ужасного я не сделала.

— Гордей, — перекладываю сумку из одной руки в другую и стараюсь говорить спокойно и ровно. Смотрю ему в глаза. — Я приехала на своей машине вообще-то. Одна. Я хотела сказать тебе, что я теперь с Сабуровым…

— Отлично, — скривившись говорит он, будто выплёвывает мне эти слова. В его глазах вспыхивает нехороший огонь. — Не успели мы ещё документы о разводе в ящик забросить, как ты уже с Сабуровым. Быстро, Ирина.

Я давлюсь воздухом, а в ушах слышу шум собственной крови. Эта претензия, и форма, в которой она высказана, просто изумляют меня. Вспышка возмущения обжигает грудь внутри.

И это я ещё сомневалась, браться за работу с Сабуровым или нет! Волновалась из-за ощущения, что предаю Гордея. А он вот так позволяет себе бросать мне в лицо обидные слова.