Однако в себя мне прийти не дают. Едва у меня получается сделать вдох, как моё тело тут же придавливает к кровати своим весом Гордей. Он проникает внутрь мягким, но напористым толчком и начинает сразу двигаться быстро. Не запредельно, но быстро. На всю длину, до упора.

Он берёт мои запястья и прижимает их к постели над головой. Казалось бы, это так банально, как в мыльных сериалах, но внезапно такая позиция под ним даёт необыкновенные ощущения. Какое-то сладкое подчинение, невозможность контроля.

А ещё он смотрит на меня. На мою шею, на губы, в глаза. Глаз не спускает горящих, за душу держит, пока подчиняет тело. И я вдруг понимаю, что мы очень-очень давно не занимались любовью вот так лицом к лицу. Чтобы в глаза другу смотреть. Чтобы видеть друг друга.

Гордей отпускает мои руки и ложится сверху всем телом. Я и забыла, какое оно у него сильное и подтянутое. Твёрдое и крепкое. Он распластывает меня под собой, подхватывает ладонями под ягодицы, чтобы впечатываться ещё глубже.

Разгоняется сильнее. Держит крепче. Я же отпускаю и позволяю ему делать это со мною. Просто получаю, сама не двигаюсь. Да и не могу — он меня полностью подчинил. Зажмуриваюсь и чувствую, как вторая волна удовольствия уже готова меня вот-вот настигнуть.

Кончаем мы вместе. Снова. Как и тогда в ресторане. Никто никого не ждёт и не пытается помочь. Всё происходит естественно.

Отдышаться после такого непросто. Как и разлепиться из того единого целого, в которое сплелись наши тела, опутавшись вокруг друг друга руками и ногами.

Гордей скатывается с меня и разваливается на спине. Его грудь часто вздымается и опускается, а на шее быстро-быстро бьётся жилка.

Ещё один гол в собственные ворота…

Почему мы вообще не можем уйти с поля? Почему продолжаем бросать этот мяч друг другу?

Отдышавшись, Гордей садится на кровати. Подтягивает штаны и оборачивается на меня.

— Ира, ты хотела мне что-то рассказать. Что именно?

Glava 18

— Ирина Геннадьевна, пришлите, пожалуйста, сканы свидетельства о рождении Виктории и номер пенсионного страхования, чтобы мы могли оформить заявку на участие в конкурсе, — говорит воспитательница дочери мне по телефону, а я зажмуриваюсь, укоряю себя за то, что совершенно забыла собрать пакет документов. Блин. Хорошо, что Маргарита Петровна сейчас не видит моё смущённое лицо. — Если можно, до конца дня. Заведующая сегодня до восемнадцати часов в саду, нужно успеть у неё заявку утвердить и подписать.

— Да, хорошо, конечно, — говорю и, зажав плечом телефон, пытаюсь найти на столе ручку, чтобы записать в ежедневник. Она, как на зло, как раз скатилась со стола. — Всё сделаю, Маргарита Петровна.

— Спасибо. Тогда жду.

— Хорошо. До свидания.

Отключаю телефон и выдыхаю медленно, надув щёки. Сегодня я просто тону в делах и задачах. И о самом важном — о том, что нужно сделать для дочери, забыла.

— Ирина, Антон Макарович просил скинуть ему по электронке медиаплан по “Тоскана Сити”, — в мой кабинет, не обременяя себя ожиданием ответа на короткий стук, заглядывает Саша.

— Да, сейчас доделаю и скину, — киваю ей.

— Он просил поторопиться.

— Окей, — отвечаю сдержанно, стараясь не выдать своё раздражение.

Саша ко мне внезапно охладела после того, как главный на совещании объявил, что проект по Сабурову курировать буду я. Будто между нами с ней завеса упала. Да и не только с ней. Коллективу не особенно понравилось, что таким масштабным заказом, в работе над которым будет задействована вся команда так или иначе, будет руководить новенькая. Ещё и без свежего опыта.

А ещё я подозреваю, что размышления Саши вслух перед коллективом не забыли коснуться и повышенного внимания ко мне Антона Макаровича и его настойчивых приглашений выпить кофе, которые Саша слышала пару раз. Видимо, все сложили два плюс два, да и верить в то, что новая сотрудница получила проект потому, что интересна главному, куда проще и приятнее, чем в то, что это может быть её профессиональная заслуга.

Так что теперь мне иногда и кофе выпить не с кем. Когда выхожу в зону отдыха, то там внезапно образуется тишина, а если соберусь выйти с коллегами в кофейню, то оказывается, что все уже и ушли.

Теперь я пью кофе у себя в кабинете. Оно как-то и работается продуктивнее, что ли. Но всё же иногда обида саднит, ведь никому не хочется быть аутсайдером.

Беру телефон и пишу начальнику:

“Антон Макарович, я вам всё выслала на почту. Можно, я задержусь немного с обеда? Нужно съездить срочно за документами дочери”

Отпрашиваться крайне неудобно, но для Вики очень важно участие в этом песенном конкурсе. Она у нас обожает петь и вообще даже хочет стать певицей. Понятно, что это, скорее всего, не более, чем детская мечта, но почему бы не поучаствовать в разных конкурсах, если ей хочется?