– А комбинезоны, которые мы наденем под ОЗК, защищают от пули Калашникова, – добавил Макс. – Думаю, против шипов и клыков они будут не менее эффективными.

– А если логово не на платформе? – спросил Мишка.

– Тогда используем платформу, как промежуточную базу, – ответил Македонский. – На ней есть надстройка, дублирующая верхнюю базу. Тесная, конечно, но зато там должен быть медпункт и исследовательская лаборатория.

– …и мы сможем узнать, каким именно триппером наградила меня эта тварь? – спросил Макарыч. – Конечно, если я до этого ноги не протяну. Тогда я точно в деле, думаю, и Таня против не будет.

– Она-то точно не будет, – сказал Генка. – Вопрос в том, не будет ли она нам обузой… не смотрите на меня так! Я очень Танюхе сочувствую. Если бы мог – поменялся бы с ней местами, честное слово! Но, давайте начистоту, – мы с вами на войне. Эти твари явно не из тех, с кем можно вести переговоры…

– В принципе, они разумны, – заметил Мишка, – хотя разум у них, наверняка, отличается от нашего.

– Вот уж мне эти интеллигентские сомнения, – фыркнул Македонский. – Ну и что, что они разумны? Они напали на Игоря с Таней, ранили Таню, Игоря выкрали… Как по мне, после этого единственный язык, на котором с ними после этого стоит разговаривать – это язык калибра 7,62.

– Мы не знаем, сколько их, – напомнил Мишка.

– А если их слишком много для нас, то они с нами будут разговаривать на своем языке, – жестко сказал Македонский.

– В сложившейся ситуации, – сказал Макс, – я не считаю возможным кому-то приказывать. Предлагаю каждому из вас сказать, что он будет делать. Пойдет вниз, останется на базе…

– А девочки? – перебил его Мишка. – Если они захотят присоединиться к нам…

– …то они пойдут с нами, – ответил Макс. – Каждый решает за себя. Мы живем в век равноправия. Никто не будет решать за другого, понятно?

– Я иду вниз, – сказал Македонский.

– Я, кстати, тоже, – добавил Макс. – Лифт я уже вызвал. Генка, что с нашим дроном?

– Достиг дна, – ответил тот. – Видеосигнала нет, поэтому, что там, на дне, я не видел. А вот то, что видел: радиационный фон, внезапно, почти что в пределах нормы, не больше, чем в моем родном Воронеже на ВоГРЭСе; та же картина по концентрации газов и ядовитым примесям в воздухе – по сравнению с нашим «Сектором газа» вполне даже терпимо. Температура за бортом, конечно, высоковата, но никаких двухсот градусов – до плюс тридцати пяти в точке максимального опускания. И самое странное – давление. Оно значительно ниже, чем мы предполагали. Чуть выше полутора атмосфер всего. В общем, условия почти что тепличные, в ОЗК мы даже разницы не заметим.

– Ясно, – сказал Макс.

– Кстати, – добавил Генка, – я иду вниз, если что.

– Я тоже, – сказал Волосатый. – Феликс?

– Нет, блин, я буду на жопе сидеть, – огрызнулся тот. – Конечно, иду.

Все посмотрели на Мишку:

– Если кто-то решил, что я струсил, то утритесь, – зло сказал тот. – Я иду.

– Так, – кашлянул в кулак Макарыч. – Меня вы спросить забыли. В раненые на колчаковских фронтах записали. Заметили, что у меня пол-мизинца нет? Я его отморозил на Ямале, и сам себе отломал, чтобы не отсвечивал. Вы думаете, меня какая-то иголка остановит? Если кто-то попробует меня удержать…

Как часто бывает в подобных случаях, желающий тут же нашелся – к мужчинам присоединилась Женя. Она была бледна, губы – какого-то пепельного оттенка:

– Макарыч, мне надо Вас осмотреть, – сказала она твердо. – Вашу рану. Это важно.

– Вот еще, – фыркнул тот. – Сказал же, все со мной нормально. Нечего меня осматривать! Все со мной в порядке.

– Кто-то тут пять минут назад помирать собирался, – заметил Мишка.

– Мало ли что, – смутился Макарыч. – Ну, да, чувствовал я себя неважно, но все прошло. Я в норме!

– Макарыч, – строго сказала Женя, – у Вас вполне может быть бактериальная инфекция неизвестной этиологии. Я обнаружила ее признаки у Тани; пришлось оперировать.

– Мы слышали, – заметил Генка. – Жуть какая-то, и как ты справилась?

– Ну, не только мужики бывают смелыми и решительными, – ответила Женька. – Макарыч, я настаиваю…

– Настаивают самогон на травах, – буркнул Макарыч. – Вот прицепилась, малая… ты здесь осматривать будешь?

– Нет, – ответила Женя. – Идемте к Вам в бокс. И я хочу предупредить: возможно, Вас тоже придется прооперировать. Вы готовы к этому?

– Если после этого ты от меня отцепишься, – сказал Макарыч, – и не будешь мешать мне пойти со всеми вниз.

– Вы что, собрались туда? – зрачки Жени расширились.

– Надо спасать Игоря, – ответил Макс. – Если он, конечно, жив.

И тут, неожиданно для всех, на базе зазвучала песня…

Когда человек узнает нечто фатальное – что он безнадежно болен или что ему вынесен смертный приговор – все ведут себя по-разному. Кто-то не верит, кто-то ищет способ спастись любой ценой, кто-то хочет забрать с собой других, заражая своей болезнью, сдавая подельщиков или просто отравляя жизнь окружающим…