– Я, вообще-то, о другом, – оборвал его мудрствования Феликс. – На кой нам такой арсенал? Ну, хорошо, допустим, места здесь дикие – ну, так пары калашей на весь отряд за глаза хватило бы. Зачем нам пулемет? Про твое ружьишко вообще молчу. Да и подствольники лишние. Право слово, мы, как будто, налет джихаддистов на техничках ждем…

– …и поэтому стоим и балагурим, не оставив даже плевой охраны? – уточнил Волосатый. – Братишка, не пляшет что-то. Кажется, Макс боится не того, что снаружи бродит, а того, что в колодце сидит.

– За конспирологией тебе к нашей Ирочке, – хихикнул Генка. – У нее на все объяснение – пришельцы и этот, как его там, палеоконтакт. Кто бы мне, темному, еще объяснил, что это за ботва?

– Есть мнение, – охотно согласился просветить темного во всех отношениях Генку Феликс, – что когда-то давно на землю прилетали инопланетяне. Некоторые говорят, что они, дескать, переселили свое ДНК в обезьян, и так получились люди. Как по мне – чушь это все, но с упоротыми спорить – что с голубем в шахматы играть.

– Что у девки в голове? – вздохнул Генка, – Довелось мне с ней перетереть в вертолете. Мишка Мишкой, а проверить смазливую барышню на предмет женских слабостей сам Бог велел. Но м-мать моя, женщина, с ней вообще говорить невозможно! Она как будто в своем мире живет – с инопланетянами, пришельцами и еще какими-то зелёными человечками…

– Ладно, Ирка, – перебил его Феликс. – Но Макс, а, главное, Македонский… народ, вам не кажется, что они ведут себя странно? Я в смысле того, что они явно к этой шахте относятся с опаской. Будто знают, что там сидит.

– Что там может сидеть? – пожал плечами Волосатый. – Если, конечно, не принимать всерьез Иркины мансы. Мне она тоже спагетти на уши набросала – про какой-то Аркаим, Гиперборею, Биармию и тому подобную чешую. А помыслить логически – ну, что опасного может быть под землей в такой глухомани? Инопланетяне? Ага, нехрен им делать, под камушком торчать.

– Так я и не говорю, что там что-то есть, – возмутился Феликс. – Но, возможно, Макс в это верит. Хотя он, вроде, не с Иркой крутит, а с Дашкой.

– Блин, чего здесь не хватает, так это женского пола, – вскользь заметил Генка. – То есть, дам, вроде, дофига, а о звездах побалакать не с кем. Дашка с Максом; Ирка с ее братцем, как он ее терпит, нормальный, вроде, пацан; Танька, конечно, свой парень, но определенно не в моем вкусе. К Женьке, что ли, подкатить?

– Я те подкачу, – хмыкнул Волосатый. – Женька – наш человек, тоже с Сирийской компании. Да и не даст она, мы с Феликсом к ней уже подкатывали.

– Поодиночке или вдвоем? – с невинным видом поинтересовался Генка, и едва увернулся от кулака Волосатого: – да шучу я! Понял уже, что тут без мази. Придется, видно, потерпеть до конца поездки, если в этих краях никакие амазонки не водятся.

– Не с нашим-то счастьем, – сказал Феликс. – Если тебя это успокоит, у нас та же ботва. Кстати…

Но что «кстати», Феликс так и не сказал. Поскольку Генка схватил его и Волосатого за рукав, и сказал:

– Так, братва, тихо. Кажется, сейчас мы немного узнаем за то пекло, в которое нам придется лезть…

Македонский выступил вперед, и вкрадчиво спросил Макарыча:

– То есть, до этого, по-Вашему, мы всех обманывали, да?

– Я этого не говорил, – спокойно сказал Макарыч, игнорируя легкий флер угрозы в словах Македонского. – Вы не обманывали нас, и рассказывали правду, даже неприглядную. Но кое-что вы с Максом недосказали. Может, посчитали неважным, или решили, что не стоит упоминать о таких вещах, а может, и сами каких-то подробностей не знаете. Но есть те, кто знает.

Он достал новую папиросу и подкурил.

– Я понятия не имею, о чем Вы, – сказал Македонский. – Просветите нас, раз уж взялись за это дело…

– С удовольствием, – довольно пыхнул своим ядовитым дымом Макарыч. – Начну, пожалуй, издалека. Мы все хоть немного, но слышали о тектонических процессах. Что говорит наука? Наука говорит, что по жидкой магме плывут, подчиняясь ее вечным течениям, вызываемым вращеньем земли вокруг своей оси, вокруг солнца, а еще – луны вокруг земли, колоссальные громадины материковых плит. Там, где плита сталкивается с плитой, вздымаются высокие горы. Потом плиты «находят общий язык», и горы стареют, сглаживаются временем, как Урал или Карпаты. Иногда от удара плита раскалывается – образуется рифт, со временем становящийся морем – так появились Средиземное, Красное море, Байкал, а прямо сейчас образуется рифтовый разлом, который через пару сотен тысяч лет расколет пополам Африку… все верно?