Ире нравилось разбирать вещи.

Когда родители купили ей квартиру, при переезде Ира пережила несколько суток восторженного экстаза. Сначала собирать вещи, укладывать их по сумкам, по ящикам; помогать дюжим грузчикам носить в машину что полегче; помогать выгружать. Потом – распаковывать ящики и сумки, развешивать наряды в крохотной гардеробной комнатке, в новых шкафах, расставлять книги, раскладывать, украшать…

Конечно, в Карелию Ира много вещей с собой не брала, поскольку понимала, что тундровый край – это, увы, не Лигурия, а полевой лагерь – не спа-курорт. Но все-таки у нее было два объемных баула и рюкзак. В них лежало несколько комплектов полевой одежды на все случаи жизни – от плотной парки на гагачьем меху и комбинезона с термообогревом до легкого гортексовского костюма. Было и кое-что из нарядного, хотя Ира понимала, что покрасоваться в экспедиции ей вряд ли удастся. Кроме одежды была и обувь – в том числе пушистые унты из какого-то меха, к которому не липла грязь так, что сапожки оставались белоснежными, даже если рассекать в них по самым замызганым местам.

Все это еще предстояло развесить и разложить, а пока нужно было найти необходимое для купания – три полотенца, халат, плойку (слава небесам, электрические розетки у них с Дашей в «номере» были, даже три штуки, а, главное, работали), расчески, косметику, тапки с помпонами – ух, как неприлично Мишка ржал, когда она засовывала их в боковой карман рюкзака! Дескать, и где ж ты в них ходить будешь – в тундре среди оленей? А Ира как чувствовала, что не в такую уж они и дыру попадут. Может, у нее своя интуиция есть – на комфорт?

К счастью, одним из достоинств Ирочки было умение все держать в порядке, и помнить, где у нее что лежит. При обилии вещей, окружавших ее в повседневности (квартира Иры была заполнена и нарядами, и книгами, и различными безделушками с Али, и вообще…) Ирочка прекрасно ориентировалась в своем пространстве и никогда в доме ничего не искала – подходила и брала.

Поэтому ее очень удивило то, что она не сразу вспомнила, куда положила резинки для волос. Она точно помнила, что клала их в один из кармашков рюкзака, но кармашек был пуст, вместо резинок там лежала свернутая вчетверо вырезка из какого-то старого журнала, где автор писал, что протосаамский язык, на котором говорили жители Кольского полуострова, очень напоминал языки шумерской группы, и даже утверждал, что у протосаамов, якобы, когда-то был собственный клинописный алфавит. В принципе, ради примеров этого «алфавита» Ира и взяла вырезку с собой – в интернете она эту статью не нашла, а в глубине души надеялась отыскать на полуострове какие-то следы этих легендарных древних строителей мегалитов, писавших клинописью.

Так, вырезка из журнала – это, конечно, хорошо, но где же резинки? Волосы у Ирочки были достаточно густыми и непослушными, резинки были просто необходимы, чтобы удержать их в подходящем порядке. Перерыв все и уже отчаявшись, Ира решила спросить резинки у Даши. Осторожно приоткрыв дверь в душевую, она спросила:

– Даш, у тебя случайно резинок не… – и потеряла дар речи от испуга. Хотя что именно ее испугало, Ира не поняла – Даша барахталась на дне поддона и кричала, если это можно было назвать криком – уж больно тихими, сдавленными и хрипящими получались звуки.

– Даша, что случилось? – Ира бросилась к подруге, не совсем понимая, зачем, но чувствуя – так надо. Даша болезненно изогнулась, как будто ее кто-то выкручивал, как мокрое полотенце; ее лицо было искажено оболью.

– Не подходи! – хрипела она. – Не подходи, ты тоже загоришься!

– Где, в душе? – Ира, проигнорировав предупреждение Даши, подскочила к ней и попыталась вытащить ее из воды. Она тут же вымокла – душ продолжал работать, поливая все вокруг, но ей удалось помочь Даше подняться. Кое-как они вместе выбрались из душевого поддона, до половины наполненного водой. Очутившись на суше, Даша буквально забилась в угол, подальше от душа.

– Да что случилось-то? – спросила Ира.

– О-огонь, – выдохнула Даша. – Ты ч-что, не в-видишь?

– Я вижу только воду, – пожала плечами Ира, подавая Даше полотенце. – По-моему, ты через чур устала, подруга. Вытрись вот, а я пока душ приму.

– Нет! – Даша вцепилась в руку Иры, и та вскрикнула – хватка была сильной, как будто пальцы Даши стали стальными. – Ты же сгоришь!

Ира вздохнула. К такому повороту событий она явно не была готова:

– Давай так, – сказала она, высвобождая руку из хватки Даши, – я пойду искупаюсь, а ты вытрешься и посидишь здесь. Если я загорюсь, вытащи меня, как я тебя. Идет?

Даша смотрела на Иру непонимающим взглядом. Ира сказала серьезно:

– Даша, ну, правда – по-моему, ты слегка не в себе. Думаю, ты просто устала, вот и видится тебе странное всякое. Сначала в контейнере меня напугала, теперь здесь… я искупаюсь, а потом мы пойдем к Жене, и возьмем у нее чего-нибудь успокоительного, хорошо?

Даша не ответила, но, спустя несколько мгновений, медленно кивнула. Ира заулыбалась:

– Вот и ладушки. Ну, я пошла тогда? – и, быстро сбросив оставшуюся одежду (но аккуратно сложив ее при этом на скамейке у двери, рядом с одеждой Даши), она забралась под душ.

– Водичка прекрасная, – сообщила она Даше, застывшей в углу. – А теплее ее нельзя сделать? Нет, похоже, это максимум. Подашь мне шампуньку?

Даша опять кивнула, потом встряхнула влажными волосами, и, взяв с полочки забытый Ирой шампунь, подала ей.

– А чего у нас вода так плохо сходит? – Ира нагнулась, рассматривая сток душа. Потом она опустила пальцы в воду, чтобы достать из стока какой-то предмет. На мгновение ей показалось, что пальцев коснулось что-то холодное, но потом ощущение исчезло, и Ира легко освободила сток, торжественно достав из него… те самые резинки.