– Олег! – заорал в динамик Игорь. – Ты меня слышишь?!

– Ага, – пробился голос Олега сквозь помехи. – Так, братва, внизу что-то ровное. Попробую посадить птичку…

Помехи опять забили эфир, на сей раз они были дольше.

– …мать, это озеро! – орал Олег. – Здоровое какое, похоже меня на Умбу затянуло, если не дальше. Но где Кировск, я же должен его видеть…

Шестеро мужчин застыли вокруг мощного передатчика, над которым колдовал Игорь. Помехи стали еще мощнее, найти тихий голос Олега становилось все труднее…

– …не могу уже, ветер сильный. До воды метра три, если… – помехи, – …тяга падает, основной винт идет с перебоями, рулевой вот-вот здо… – помехи, – …каркал. Все, пи….

И голос пилота смолк. Как ни пытался Игорь отыскать его среди помех, ничего не вышло. Лишь только странный звук, похожий на тот, что в фильме «Собака Баскервилей» следовал за воем этой самой собаки, донесся из динамиков – и сменился равномерным шипением статических помех.

– Кажись, пропал наш Олег, – тихо сказал Макарыч.

– Типун тебе на язык, – ответил Макс. – Как это «пропал», он же наш…

– Вот так – перебил его Македонский. – Такое бывает. И не надо расклеиваться. Надо думать, что дальше делать.

Голос Александра Филипповича звучал как-то по-особому. Все машинально посмотрели на него.

– О том, что случилось, никому ни слова, – продолжил Македонский. – За нами прилетят, как уляжется непогода. Может, не сразу. Не страшно – у нас будет, чем заняться. А внизу есть место, совершенно изолированное от этого бардака. Так что сейчас мы отправляемся за остальными, а потом все идем к шахте. И ты, Игорь, тоже – делать нам здесь пока больше нечего.

– Я рацию пока с собой заберу, – сказал Игорь. – Как устаканится все – поднимусь наверх, и подключусь заново. Все равно, сами видите, устойчивого соединения нет, чего оборудование портить…

Городскому жителю голос ветра почти не знаком. Лишь в самые непогожие дни он, порой, доносится до слуха горожанина, но, спрятавшись в уютной квартире, не очень уютном офисе или общественном транспорте, он редко прислушивается к нему даже в разгар ненастья. Но в глуши, вдали от обитаемых мест, голос ветра становится очень выразительным, так, что невольно вспоминаются полузабытые легенды о нечисти, о несущихся в порывах бури хохочущих ведьмах и о стоне-плаче баньши, предвещающем беду.

– Мне страшно, – призналась Ира Даше. Оказавшись посреди ледяной пустыни, под хлипкой защитой стен не приспособленного для укрытия от непогоды контейнера, Ира невольно потянулась к Даше, показавшейся ей в эту минуту надежной в своей невозмутимости. Она, конечно, с удовольствием пообщалась бы с Женей, но та была занята – Генка ухитрился хорошенько расцарапать руку кожухом генератора, и Женя занималась обработкой неглубокой, но неприятной раны. Таню Ира немного побаивалась, с мужчинами (кроме Миши и Макса) тоже не горела желанием общаться. Осталась только Даша.

– Всем страшно, – сказала Даша. Ира смотрела на ее губы – они были бледными и сухими, на них резко выделялись складки, словно кто-то неудачно пытался зашить Даше рот. – В такой ситуации нормально бояться.

Ира не знала, что ответить на это. Ей бы хотелось услышать другие слова, что-нибудь утешительное. Все было так плохо – разве сложно попытаться как-то ее успокоить?

– Я думала, – продолжила Даша, – о том, зачем люди занимаются такими вещами. Зачем едут на край света, в пустынные места, так далеко от комфорта и помощи. Зачем ныряют на дно океана, лезут на горы, летают в космос и роют сверхглубокие скважины. Это трудно понять. Мне кажется, мы сами ищем страх. Словно бросаем ему вызов. Мы хотим, чтобы нам было страшно.

– Я не хочу, – возразила Ира. – Я, если честно, думала, что это будет вроде туристической поездки. Без спа и «олл инклюзив», конечно, с минимальными удобствами. Да хоть бы и без душа! Но эта пурга… и это странное место…

– Странное… – эхом повторила Даша. – Ты права. Здесь что-то есть. Что-то такое, что очень хочет, чтобы мы спустились вниз, туда, где червь не умирает и не гаснет огонь…

– Даша! – испуганно воскликнула Ира. – Что у тебя с глазами?!

Даша не успела ответить; створки контейнера чуть раздвинулись, и в проеме появилась голова Мишки. Его рыжие волосы и борода поседели от облепившего их снега:

– Народ, у меня две новости, – весело сказал Мишка. – Начну с плохой: бытовки сегодня не будет. Но это фигня: хорошая новость в том, что она нам вообще не понадобится. Макс нашел внизу базу.

– Базу? – недоверчиво спросил Павел Петрович.

– Так, – сказал Мишка, – разговаривать некогда. Буря становится все сильнее, снегу насыпало – мама, не горюй. И, сами видите, контейнер – не лучшее убежище. Потому берем лишь самое необходимое – только личные вещи, продукты и самые хрупкие приборы. Гена, Кирюха, возьмите ящик с квадракоптером.