Шрифт:
А ведь и правда. Соседи называли его по имени, не упоминая фамилию. Но если бы хоть кто-то из них хоть раз обратился более официально…
Он ходил по тонкой грани…
Джон вечно повторял, что нужно пойти в полицию. Зачем? Хотел сбить со следа? Или наоборот – хотел быть пойманным? Или просто играл: с расследованием, с чувствами и жизнями людей…
И все же он сблизился с Корой. А для чего? Не для того ли, чтобы следить за ходом дела и управлять мнением масс через статьи?
А то, как он обсуждал жертв? Спокойно, расслабленно.
Он хранил вырезки с их некрологами… Как трофеи? А дела? Видел их? Зачем? Чтобы знать, куда двигается расследование.
Почему он выбрал миссис Шарп? А вдруг он не знал о ней? Вдруг увидел, когда провожал Кору, и решил, что вдова – хороший вариант для следующего трупа? Могла ли Кора привести убийцу к жертве?
В ночь убийства Аконит узнал ворвавшуюся на участок девчонку. Кора думала, что Гил узнал ее. Но что, если это Джон? Он узнал ее.
После он внимательно слушал историю о Гилберте, потому что мог ее использовать.
Он был прекрасно осведомлен о Рубиновой даме, ведь сам дал ей имя. Хотел запугать, прислав аконит?
Бейкер! Ну конечно! Допрос Генри прошел в напряженной атмосфере. Тот явно нервничал. Почему? Узнал «типа с чердака»? Наверняка, ведь сам намекнул на «слежку»…
Ах, как убедительно он сыграл испуг и отвращение на месте убийства алхимика! И там ведь был возможный подельник! Тот высокий мужчина с черными волосами и рубашке с жабо. Именно тот тип мог подбросить аконит-сирень, пока Кора была далеко. Или другой помощник… Или помощница?
Стоило Коре заподозрить чудесное воскрешение Гила, как он начал настаивать на том, что необходимо сообщить о таком полиции. Это бы запутало их.
Проклятье! Он не знал! Ведь не знал, не был уверен в плане, который придумал для тюрьмы, и устроил мозговой штурм с полицейскими!
В любой момент его могли раскрыть: инспекторы, детектив или Кора. Но постойте! Его ведь проверили! Впрочем, наверняка он подготовился к такому заранее…
Самым худшим, самым болезненным стали его внимание, прикосновения и поцелуи. Он предал ее, манипулировал воспоминаниями, мучил людей их прошлым.
Мысли атаковали, но Кора будто ничего больше не чувствовала, кроме кома в горле. С трудом она сидела за ужином, заталкивая в рот еду, казавшуюся безвкусной мягкой глиной. Затем какое-то время просидела в чайной, выпивая успокоительный чай. Такой же безвкусный, как еда.
– Я иду спать, – напомнила Эмма уже ближе к полуночи. – Помочь с одеждой?
– Все в порядке, – пробормотала Кора, не глядя взмахнув рукой.
Кора пыталась найти внутри крупицы эмоций, пыталась понять, что произошло, и пыталась решить, что теперь делать.
Эмма с тяжелым вздохом ушла, оставляя после себя удушливую тишину. Чай остыл, а усталость царапала веки. Кора наконец поднялась в спальню. Больше по инерции, чем по необходимости. Однако стоило лишь войти, как что-то внутри ожило…
Что-то было не так.
Кора оглядела комнату, выискивая недостающую деталь. Стул! Стул, который всегда был придвинут к письменному столу. Его не было. Зато дверь в ванную осталась приоткрыта, и оттуда тянуло ночным прохладным воздухом, смешанным с… дымом сигарет…
Тело задрожало, кожа покрылась мурашками, а сердце ускорило ритм, сбивая дыхание. Кора неспешно толкнула дверь, заходя в нутро темноты.
Едва заметная фигура, очерченная светом с улицы.
Блеснувшие глаза.
В руках фигуры что-то разгорелось – небольшой пурпурный огонек осветил лицо Джона и поседевшие волосы…
Аконит.
Он сидел прямо здесь, в ее имповой ванной, лицом к стене с уликами. Он сидел на стуле, который по-хозяйски перетащил из ее спальни. Он ждал Кору в полумраке.
Он сидел прямо перед ней и улыбался, а взгляд сверкающих глаз скользил по ней. Вдруг подавшись вперед, он заговорил пробирающим до мурашек вкрадчивым хрипловатым голосом:
– Мне сказали, ты искала меня, Корри.
21. Аконит
Аконит смотрел на нее, не отрывая глаз. В темной тишине слышался стук сердца Коры и ее неровное дыхание. Язык будто прилип к небу, она ничего не могла сказать, только следила за убийцей, который сидел перед ней. И как она не поняла? Ответ всегда был на поверхности. Так ведь?