С выздоровлением вернулись размышления, а что страшнее – осознание. Проклятое убийство под номером одиннадцать должно произойти уже завтра!

Кора вскочила с кровати, чувствуя, как сердце тут же сменило ритм на быстрый и рваный. Необходимо предотвратить очередную смерть! Что бы ни сделали те люди, а судить их нужно по закону, разве нет? Да и к тому же… Убийства накладывают отпечаток и на тех, кто взял на себя такой страшный грех. Вдруг Аконита еще можно остановить? Переубедить. Гил… Он не должен тратить обретенную жизнь на подобное…

Спасти жертву.

Спасти Гила.

24. Сад, засеянный люцерной

Кора попеременно то сморкалась, то листала записную книжку Джона. «А.Ф.» – возможная одиннадцатая жертва Аконита. Кто скрывается за инициалами? Кто связан с остальными?

Очевидно, Гилберт мстит причастным к лаборатории. О связи с ней доподлинно известно у трех последних жертв. Еще у трех связь не подтверждена, но по косвенным признакам их тоже можно отнести к причастным. Оставался еще разнорабочий из порта, который вполне мог быть мелкой сошкой в той же лаборатории. И еще жертвы, обозначенные цифрами. Кора решила пока не касаться их.

Итак, были жертвы, которые когда-то были связаны друг с другом. Наверняка в тот период они общались довольно близко. Значит, подсказка находится рядом – прямо в соседнем доме. Куча писем у миссис Шарп способна послужить хлебными крошками, которые приведут к разгадке.

– Папенька! – Кора почти ввалилась в кабинет. Дверь осталась приоткрыта, так что стук было решено опустить.

Отец на парс поднял взгляд от бумаг, как бы обозначая, что дочь он увидел, а затем опустил голову к цифрам, которые записывал ровным почерком в строчки. Рядом стоял невозмутимый мистер Спенсер.

– Доброе утро! – приветствовала Кора сразу обоих.

– Доброго, – важно ответил дворецкий. – Вижу, вам гораздо лучше.

– Да, я почти выздоровела. Могу я узнать у вас кое-что, батюшка?

– Попробуй.

– Миссис Шарп…

Два тяжелых усталых вздоха сбили Кору с мысли, но она быстро возвратила себе уверенность:

– Что с ее вещами и домом?

– Мистер Спенсер, не осведомите мою дочь?

– По поручению милорда и с дозволения полиции ваш покорный слуга и его подчиненные прибрали дом. Разумеется, мы не чистили ковры и не протирали пыль, мы… В основном избавились от органических отходов… Кхм…

Кора, вспомнив овощные очистки и гору грязной посуды, поморщилась. Мысленно она пожалела всех, кто прибирался там.

– В остальном же вещи остались не тронуты на случай, если полиции понадобится что-то узнать. Наследники же смогут пользоваться имуществом по окончании дела или его длительной приостановке.

– Вот как… Благодарю, мистер Спенсер. Спасибо, папенька. – Кора развернулась на пятках, собираясь уйти в комнату.

– Зачем спросила? – остановил вопрос отца.

– Досужее любопытство.

– Дыры в заборе больше нет. И за ворота ты не выйдешь. Кстати, об этом… Ключ от ворот в течение пяти интеров должен оказаться на моем столе.

– Что?

– Ты слышала. Если не понимаешь словами, значит, будем учить делом. Мы были слишком милостивы к тебе.

– Ты не можешь запереть меня здесь!

– Могу.

– Папа!

– У тебя есть обязанности, Корнелия! И ты их не выполняешь! Думаешь, я буду вечно тащить тебя на своем горбу? Ты должна найти себе приличную партию, родить детей и стать хорошей женой, а не шататься неизвестно где!

Кора раскраснелась от гнева и обиды. Она закусила губу.

– Учту ваши пожелания, отец, – удалось наконец выдавить.

Ключ она принесла спустя интер, громко бахнув им об угол столешницы. Не больно-то он и нужен: есть копия, о которой родители не знают – ключ, сделанный для Джона. Досада и обида на какое-то время перекрыли вечную тревогу. Кора громко хлопнула дверью в спальню, наказав ее не беспокоить. Эмма, как бы ни была близка со своей мисс, решила под руку не лезть. К счастью. Раздражение было так велико, что Кора вполне могла выплеснуть его и на непричастных. А пока она только мерила комнату шагами, зло хлюпая носом.

С другой стороны, а чего она ожидала? С самого начала было ясно, что родители станут чинить препоны, стоит им только узнать, чем занята их дочь, – глупостью, конечно. Какая карьера журналистки? У нее есть надежная карьера – карьера жены и матери, которой благоволят родители. А журналистика так непостоянна, и ведь не прокормиться…

Кора яростно пнула ножку кровати, тут же тихо взвыв от боли. Пришлось сесть на стул и постараться успокоиться. Нервозность не сослужила ей хорошей службы, а то, что она собирается провернуть, нельзя делать на эмоциях. Предстояло как можно скорее улизнуть из дома.