Кора глупо уставилась на ладони, испещренные мелкими царапинами. Видно, получила их, пока сражалась с рычагом.

– Почему ты ведешь себя так, будто ничего не случилось, Джон? Или Гил? Или Аконит? Или как тебя вообще звать? – рявкнула Кора, вскакивая. – Ты убил стольких людей! Ты… ты…

«Спас меня», – мысленно закончила она. Зачем он пришел? Ему было бы проще, умри лишняя свидетельница. Кто он все-таки такой? Вдруг обвинения ошибочны? Нет. Конечно, нет, все правда, были слишком явные доказательства, но верить все равно не хотелось.

– Ты лгал мне! Все это время!

– Зачем ты здесь? – холодно спросил Аконит.

Кора подняла голову и обхватила себя руками за плечи, чтобы не так явственно показывать дрожь.

– Баррел-стрит. Твое логово на Баррел-стрит.

– Откуда узнала?

Она поджала губы, не желая отвечать, и он хмыкнул:

– Как угодно. Так, значит, решила зайти в гости? А компанию подобрала так себе…

– Ты убил их?

– Они не успели сделать ничего непоправимого. Просто проучил. Отлежатся.

Кора кивнула. Она знала. Почему-то она просто знала, что Аконит не убил их. Потому что Аконит не убил ее. Аконит не убил полицейских, хотя у него были шансы. Аконит не убил никого, кроме тех, кто был в его списке.

– Пойдем, Корри, – вздохнул наконец Аконит, разворачиваясь и идя в сторону. Он сильно хромал, нога подгибалась, и слышалось отчетливое поскрипывание.

– Твоя нога… – она побрела следом, но не знала, как сказать, как выразить все, что накопилось, и то, что добавилось. – Точнее, протез… Он…

– Немного погнулся.

Аконит общался неохотно, с каждым шагом становясь все мрачнее. А Кора шла позади, силясь ухватиться за реальность. Все казалось слишком фантастическим, напоминающим спутанный сон, а не действительность.

– Куда мы идем?

– Баррел-стрит, дом семьдесят.

– Ты так просто отведешь меня туда?

Аконит тяжело вздохнул. Он тряхнул головой, отчего с промокших волос сорвалось несколько серых капель – вода, смешанная с краской.

– Почему нет? Ты все еще без полиции. Я ведь говорил, Корри, надо сообщить.

Она облизнула пересохшие губы. Он говорил. Действительно говорил. Всегда говорил.

– Ты так хочешь попасть за решетку?

– Мне казалось, моя Рубиновая дама жаждала этого.

Моя?

– Рубиновая дама хочет правды. И сенсации.

– А чего хочет моя Корри?

Моя!

– Ответов.

– Пока идем, можешь успеть задать пару-тройку.

– Ты Гилберт?

– А ты как думаешь?

Кора раздраженно дернула плечом:

– Ты сказал, я могу задать вопросы.

– Но я не говорил, что стану отвечать.

– Тогда какой смысл?

– Я не хочу давать ответы, которые могут сподвигнуть тебя на очередную глупость. Я не считаю тебя идиоткой, – опередил Аконит ее возмущение, – но эмоциональность мешает тебе действовать разумно. Ты гналась за сенсацией и лезла в опечатанный дом жертвы, связалась с незнакомым Джоном Смитом. А как только узнала, что убийцей может быть твой друг детства, то быстро сменила риторику, начала искать оправдания преступлениям. И теперь посмотри, где ты, – Аконит взмахнул руками. – В Клоаке, едва не погибла, пытаясь отыскать меня. Почему, моя Корри? Не потому ли, что я был твоим напарником? Не потому ли, что целовал?

– Нет! – бросила она так быстро, что сама бы не поверила в правдивость слова.

– Ты столько раз могла раскрыть меня. Я давал тебе столько шансов, но… Ты не хотела. Ты хотела верить Джону Смиту, потому что он тебе понравился. Ну как, он был достаточным джентльменом? Я был?

Ком стал посреди горла. Кора не видела лица Аконита, но она могла представить его непроницаемое лицо-маску.

– Ты ищешь ответы. Но самый главный ты и так знаешь. Я – Аконит. Убийца, которого ищут. Все остальное не так уж и важно.

Так и есть. Если бы Джон ничего не значил для Коры, так бы и было. Если бы Гилберт ничего не значил, и его несчастный отец Кристофер ничего бы не значил. Если бы смерти тех людей объяснялись только жаждой крови, а не списком. Если бы Аконит убивал на эмоциях, а не планомерно готовился к преступлению заранее. Если бы жертвы были незнакомы друг с другом. Если бы они не были связаны с лабораторией. Если бы все это не было похоже на месть…

– Что они с тобой сделали? – наконец пробормотала Кора. Ее голос дрожал, как и тело.