— Не дамся! Не в этот раз! Не побегу больше! — вопил он, переходя на боевой бас. — Мой корабль, моя честь! Уйду вместе с ним, и заберу вас выродков скотских сколько смогу! Честь…

Последние слова она не расслышала, и возможно было уже поздно. Дэйна забегала глазами по кораблю, оценивая ситуацию, ослабив свой тыл, что был прикрыт. Вся палуба была усеяна телами монстров, моряков, что, смешиваясь воедино, образовывали подобие скотобойни. Твари продолжали лезть, разгрызая борта корабля и постепенно заполоняя его своим смрадом.

В таком темпе им оставалось лишь несколько минут, вопрос оставался в другом, падут ли они быстрее, чем ладья пойдет на дно? Нужно было что-то решать, и решать срочно. Перед ней появилось сразу несколько вариантов, и все они надо сказать были довольно паршивые. Корабельщик перестал издавать какие-либо звуки, однако кровь и ошметки все еще летели в разные стороны. Вот только чьи?

Тучи сгущались, забарабанил дождь, волны взревели с новой силой, зарождая кошмар любого моряка. Они поднимались к черноте неба, закручиваясь в воронку, полностью изолировав ладью от внешнего мира. Могло показаться что они вот-вот обрушатся со всей своей силой на головы и уволочат ладью на дно озера.

— Дэйна! — одернул ее Балдур. — Нам нужен план и срочно, я здесь бессилен, ничем помочь не могу.

— Знаю, — холодно ответила та. — Нам нужно пробиться в центр и держать оборону там, тела продолжают скапливаться на одном борту, так нас перевернет.

— А дальше? Их же могут быть сотни, тысячи! — Запричитал Воркут.

— Если корабельщик жив, надо его вытащить, ладья должна сдвинуться с места. Эти чары мощные и их эпицентр будет легко найти. Вокрут, пока мы будем сдерживать тварей, ищи его, пой со своими волнами, но найди источник чар.

— Хреновый план, — упрекнул их Ярик.

— Не хреновее чем твоя прическа, — клацнул зубами Балдур. — Двинули?

— Кольцом, не отходим, забираем корабельщика и в центр, Вокрут, тебе всё ясно? — прокричала сквозь хаос битвы воительница.

— Ясно, постараюсь, найду, найду, — дрожащим голосом прокричал тот.

Корабельщик оказался жив, если это можно было так назвать. Он лежал, придавленный кучей трупов и обезумевший от горячки сражения, хаотично размахивал мечом. Лицо капитана корабля, покрытое кровью и дикой усталостью, посветлело при виде его пассажиров.

Они шли кольцом, основную защиту на себе держали Дэйна и Мира, в то время как Ярик обеспечивал заградительный огонь. Балдур, располосовав глотку одному из монстров, скорчился и сплюнул попавшую в рот чёрную кровь. На вкус она была как ржавое железо, долго пролежавшее в соленом перегное.

Корабельщик выдохнул и выронил меч, судя по всему, он сражался из последних сил, которых больше не осталось. Сырник моментально соскочил с плеча человека и принялся отвешивать звонкие оплеухи капитану. Тот резко закричал, хватая воздух ртом, и с ужасом уставился на Сырника.

— Вставай, вставай! — подоспел Балдур, отбрасывая в стороны тела монстров, что придавили нижнюю часть тела корабельщика. — У нас, вроде как, идея появилась, будем выбираться, все вместе.

— Сил нет… — проскулил тот. — Бедро разбито, еле стоять смогу.

— Ну значит будешь ползти, бросим тебя к певчему, вдвоем может чего и наколдуете.

— Певчий жив? — удивился он.

— Жив, жив, только штаны обделал. Ты вставать будешь или нет?

— Помоги, дай руку! Ай! Ай! Ух! Бедро! Стой, дай меч заберу, не могу его потерять.

— Да брось ты его, навоевался уже.

— Нет, помру, но меч не брошу. Я с ним в руках умереть должен и сожжен на костре. С мечом.

Балдур закинул капитана в круг к Воркуту, который уже копался в своей сумочке и бурчал под нос какие-то заклинания. Сражение продолжилось, когда Балдур занял свое место.

Потоки существ не становились реже или меньше, однако поймав нужный ритм, Балдур и его отряд справлялись с ними, хоть и становилось все тяжелее. Палуба была скользкой от крови и внутренностей, от чего страдала устойчивость. Помимо битвы с противником, что в несколько раз превосходил числом, приходилось смотреть под ноги, и не спотыкаться о трупы.

Барабанящий дождь предательски заливал глаза и мешал сфокусироваться на картине происходящего, а покров тьмы и застывшие во времени волны напоминали о сложившейся ситуации. Секунды, которые уходили у певчего на его искусство превращались в часы и даже дни. Чем дольше тянулось время, тем чаще возникало чувство застоя в руках, а дыхание становилось прерывистым и тяжелым.

За спиной послышался голос Вокрута, подняв руки к небу, принялся читать заклинание. Щелчок, и глефа Миры разделилась на два клинка, которые больше подходили для тесного боя. Одним ударом, сопровождающимся небольшим треском молнии, она раздробила череп создания, и кашеобразное содержимое хлынуло в стороны.