Тропинки Рыжего Леса становились всё уже, а это означало что они почти на месте. На удивление самому себе, Балдуру удалось заметить притаившегося члена ганзы на одном из деревьев, который, судя по всему, не особо и скрывался. Горлорез проводил взглядом двух людей, и вновь принялся смотреть куда-то вдаль.

В тот момент Стервятник был счастлив тому, что родился прокаженным. Ведь если бы он смог истощать дух, то ужасную ауру боли, гнева, ненависти и бессилия почувствовали все. Балдур утер предательскую струйку крови и, зажав одну ноздрю, сморкнулся в темно-болотные куски папоротника. Юшка выстрелила словно из револьвера, из-за чего человек слегка покачнулся.

— Здесь? — вдруг раздался голос Ярика.

Балдур покрутил головой и, заметив спрятавшегося в густом камыше горлореза, утвердительно покачал головой.

Осенний схрон Гривастых представлял собой больше неприметную землянку с виду похожую на небольшой курган. Балдур подковырнул лежащий на земле плоский булыжник и отправил его в полет. Он глухо ударился о насыпь, обнажая одну из маскировочных рун. В дверь постучались, осталось ждать хозяев. Вдруг Ярик резко обернулся и зашуршал по карманам человека. Балдур развел руки в стороны и, недоумевая, качался на месте.

Ярик вытащил один из патронов револьвера и тяжело выдохнув крепко сжал его в ладони. Если бы не способности Рыжеволосого в банальном поглощении духа, ему бы начисто оторвало руку по самый локоть. После хлопка он разжал пятерню и высыпал содержимое патрона себе на ладонь. Пыль. Ядреная смесь толченого кристаллического духа с легковоспламеняющимся концентратом серы и водорода. Другой рукой он достал щепотку личных запасов, и всё это добро смешал воедино. С точностью ювелира, он вымерил нужную дозировку и рассыпал на тыльной стороне большого пальца.

— Давай, Балдур, за маму, за папу, — с этими словами он протянул смесь к носу человека.

Стервятник резко отстранился и ответил:

— Вот не время сейчас. Ты лучше меня знаешь, я эту дрянь на дух не переношу.

— А теперь послушай меня, — слова Ярика прозвучали удивительно серьезно. — С секунды на секунду дверь откроется, и другого шанса не будет. Ты выглядишь и звучишь как высушенное и пережеванное дерьмо на яблочном уксусе. Как ты собрался торговаться за свою шкуру в таком состоянии? Регина, когда увидит, поймет, что ты в отчаянии и тогда пиши пропало, в рабство заберет. Тебе надо взять себя в руки, а значит взбодриться как следует. Я всё прикинул, учитывая, как у тебя зудит и стреляет, а также твои периодические приходы, этой дозы должно хватить, чтобы поставить на ноги на час другой. Поначалу будет словно тебе кислоту в нос брызнули, а мозги в мясорубку закинули, зато боль пройдет и думать ясно начнешь. Поговорим, сделку забьем, а там уж разберемся дальше.

— Паскуда, — процедил сквозь зубы Балдур. Он и вправду понимал, что, скорее всего, когда дверь откроется, он просто рухнет внутрь мёртвым грузом и в конец потеряет сознание. Он уже слышал приближающееся шаги и приглушенный голос Дэйны. Времени на раздумье не было. Он и не стал. Дальше всё было как сказал Ярик, одно из самых противных чувств в его жизни, однако боль как рукой сняло.

Насыпь земли скатилась по спрятанной двери, и перед ним показался мужчина, один из банды Гривастых. Длинная густая смоленая борода, мёртвый правый глаз и изуродованное шрамами лицо. Он внимательно осмотрел гостей и заглянул им за спины. Убийственная смесь приготовленная Яриком ударила по мозгам Балдуру словно товарный поезд, от чего боль резко пропала.

Он ощущал себя словно чучело, набитое пухом, что вот-вот воспарит над землянкой. Настолько резкое избавление от боли, служило своего родом блаженным и эйфорическим наслаждением. Балдур бесцеремонно отодвинул одноглазого и зашел внутрь. За ним, улыбнувшись, последовал Ярик.

Они оказались в своего рода сторожке, напоминающей гостиную. Из неё вели две обычных двери в остальные комнаты. За большим столом сидели члены ганзы и, нахмурившись, смотрели на Стервятника. Мира устроилась на самом комфортном стуле спиной к стене. Сырник сидел на коленях у Дэйны, а сама полувеликанша вела разговор с одним из горлорезов.

Маленький аури, завидев Балдура, в четыре коротких прыжка запрыгнул ему на плечо, и что есть сил принялся колотить его по лицу малюсенькими кулачками. Ругался Сырник не хуже портового надсмотрщика после второй бутылки ржаной. Стервятник ощущал лишь легкое прикосновение, даже когда Сырник оголил когти и саданул что есть мочи.

От этого Балдур лишь поморщило, и схватив зверька за шкирку, поднял на уровне глаз. Сырник продолжал изрыгать цветастые метафоры и жгущие слух выражения, гневно размахивая кулаками.

— В третий раз, сука! В третий раз паскуда ты прокаженная, тварина ты безродная, меня бросаешь! Да кто ты думаешь я такой, безотцовщина холопская? Я аури! Да класть я хотел на аспидов и прочую, увалень! Я сам могу за себя постоять, и не игрушка твоя, которой швыряться можно! А ну хватит трясти меня, поставь на пол. Ставь, кому говорят, бракованный на всю голову.

Балдур слегка улыбнулся, но улыбка выдалась довольно кривая, от чего Мира присмотрелась к человеку ближе. Сырник тотчас оказался на полу и, демонстративно показав средний палец, плюнул под ноги и вернулся к Дэйне.