— А ну сели и успокоились, — приказала она своим. — Не холерный он, не заразитесь. Интересно, последний раз я слышала и уж тем более видела, что Серый клеймит кого-то Личьей печатью договора было более двух сотен лет назад.

Она провела кончиком ножа по старым рунам, на языке котором говорили всего лишь несколько живых созданий. От холодного прикосновения и серьезного взгляда Регины, Балдура словно окатили ледяной водой и надавали пощечин докрасна. Он инстинктивно втянул живот и подался назад. Лиса засмеялась.

— Да не бойся, я просто смотрю. Как бы мне хотелось признать, но рыжий правильно сделал что накачал тебя наркотиком, почти все сигили проявились, а значит и твое время пришло. На такой стадии ты бы сейчас зубами и ногтями драл пол, выблевывая свои внутренности.

Балдур ощутил, как внутри заскребло. Паршиво заскребло и до тошноты знакомо. Лиса только достала его душу и крутила в руках пристально рассматривая. Он не мог сдвинуться с места, лишь беспомощно наблюдал за тем, как она водит ножом по его брюху.

— Мы не в силах снимать печати договора друг друга, лишь Лико, причем могущественное, способно на подобное, но ты и так без меня это знаешь, так ведь, Красный?

Он кивнул.

— Так может ты уже скажешь, в чём заключался твой договор с моим шерстяным псом?

Царица и без того прекрасна знала ответ. Она почуяла его приближение еще тогда, когда он нарушил спокойствие своей битвой с аспидом. Ей просто хотелось услышать это из его уст, хотелось видеть, как он будет молить её.

— Тебя, — на удивление всем, выпалил Балдур.

Лиса с довольной улыбкой откинулась на своем троне, а горлорезы как один обнажив клинки бросились на человека. Даже мёртвоглазый, что был особо этому рад не остался в стороне. В мгновение ока каждая рука, каждое лезвие оказалось у шеи, спины и груди человека. Сырник, зашипев, соскочил с ног Дэйны, и в полете успев отбить один из них оказался на плече Балдура. Его пушистый хвост оплел шею стервятника, защищая от стали, а сам Аури в угрожающей позе скалился и размахивал коготками.

Мира, Дэйна и Ярик так же оказались на ногах, однако достали оружие больше инстинктивно, чем для реальной схватки. Лиса закинула ногу на ногу и, сложив руки на груди, с улыбкой смотрела на человека. Горлорезы только и ждали приказа, одной отмашки, даже короткого кивка от своей атаманши, и от отряда Красного Стервятника останется лишь память. Они знали его сопровождение, понимали что многие из них успеют умереть, однако никто и никто не смеет угрожать их вожаку, их лидеру, их царице.

— Госпожа, прошу позволить мне убить и забрать его уши как трофей! — прорычал седоволосый.

— Вперед других не лезь, — парировал Рогалик, направив свой клинок к сердцу мужчины.

Лиса сидела молча, всё еще с улыбкой наблюдая за Балдуром и отчаявшимся, но храбром аури. Она явно выжидала паузу, которая особым садистским бальзамом грело её душу. Ганза один за другим выкрикивали о команде атаманши, и каждый из них надеялся нанести первый и решающий удар.

Напряжение достигло пика. Сами стены задрожали от того, что может произойти в любую секунду. Ярик попытался разрядить обстановку, но вспомнив слова Регины, а она редко шутила и прощала в таком настроении, поэтому молча держал руки наготове.

Тут один из горлорезов не дождался приказа, а именно мёртвоглазый и занес пятерню на Сырника, что рычал и угрожал всеми ему известными ругательствами. Вдруг раздался звонкий щелчок и слова Регины.

— Плохая затея.

Мёртвоглазый поймал на себе лик Лисы и буквально окаменел. Иноземка достала из кармана потертую медную монету, знаки у которой были стерты, и бросила на стол. Балдур знал этот жест, это означало что ганзе нужно посоветоваться без чужаков. Регина пальцем остановила танцующую на деревянной поверхности копейку и кивнула остальным. К их сожалению, это был не тот жест, на который они рассчитывали и разбойники, огорченно выдохнув, убрали оружие и вернулись на свои места.

Предполагаемого совета так и не произошло, однако женщина с далеких земель наклонилась и что-то прошептала на ухо Регине. Та никак не отреагировала на её слова, что еще раз доказывало, что убивать наглых гостей у неё не было в планах, по крайней мере пока.

Царица в полном спокойствии вернулась к своему ужину, как и все остальные по её приказу. Бандиты пили, ели, но глаз не спускали с человека. Никто не смеет, никто не имеет права уйти безнаказанным.

— Я тебя выслушала, — наконец сказала она. — Мой ответ нет, проваливайте.

Балдур потеребил Сырника по густой шерстке и тот более или менее притих, на время забывая об обиде. Настал тот момент, которого и ждала лиса, Балдур был готов молить. Другие бы на его месте не позволили себе так пасть и, сорвавшись, ушли бы красиво в закат, умирая на высоком холме наблюдая за красным заревом и думая о неразделенной любви и путешествии. Быть может кто-нибудь и сложит песню или напишет целую книгу, увековечив имя гордого воина, что не встал на колени ради собственной шкуры. Только дело было в том, что Балдур любил свою шкуру, она была его и они были знакомы очень долго. Подстроиться, найти выход, рвать зубами и цепляться за жизнь, благодаря этим инстинктам он не стал чьим-то ужином или безымянным трупом в зловонной канаве. Он не благородный воин, сражавшийся за честь родного края или сердца любимой дамы. Не герой из сказок и песен, что жертвует своей жизнью ради общего блага. Он всего лишь незначительное пятно на холсте вселенной, прокаженный, обычный сборщик, который пытается выжить.