Балдур что было сил ухмыльнулся, лопая пузырек крови в уголках рта:

— И где ты такое слово умное выучил?

Ярик недовольно цокнул, показывая неприличный жест, и ответил:

— Иди ты холопу в гузно, Балдур. Я умный, и знаю не меньше этих аностовских… ты чего это задумал?

Мужчина заметил, как Балдур подходит всё ближе и ближе к аспиду, при этом абсолютно безоружным. Мать, увидев его приближение попыталась встать, ударить лапой, укусить, сделать хоть что-нибудь, но всё что ей удалось это беспомощно скулить.

— Помоги очертить круг, и проверь есть ли кто рядом, — сухо пробормотал человек.

— Кай? Ты хочешь встать на кай?! Ты со своей задницей мозгами поменялся? Минуту назад ты извивался так, что кости хрустели. Ты выблевал столько крови, что стае кровососов на ужин хватит. Я всё понимаю и всё знаю, но я тебя донести до Гривастых тогда не успею, только Регина сможет тебе помочь, если согласится. Не глупи, Балдур, мне самому паршиво от этих слов, но мы защищались. Лико поймет, да и какого наказания ты ждешь, если сдохнешь к псам?

— Это правило, мы собираем, а не убиваем, — эти слова особенно тяжело дались стервятнику.

— А вот тебе еще одно правило, паскуда ты холопская. Я член отряда сопровождения сборщика, и это моя, драть её в три гузна, работа: сохранять тебе жизнь. Если останемся на кай, ни то тварь какая сожрёт, ни то сам помрешь от договора с Серым. Надо будет, я тебя силой уволоку, не доводи до этого, Балдур. Ты выносливый, как швыряй и не бросай, заживает как на собаке, но, Балдур. Не доводи.

Стервятник понимал, что у него осталось совсем немного времени, прежде чем Серый и Лико клеймят его жизнь, как жертву невыполненного договора. Также он понимал, что лучше умрёт, чем оставит её в таком положении. Он не позволит ей умереть вот так, беспомощной, утопая в своих же слезах, думая о не родившемся дитя.

В сознании стервятника всплыл тот самый разговор с Сырником у Янтарного, о натуре людей, что казалось, был настолько давно, что вполне мог происходить в другой жизни. Противоречие на противоречии, попытки связать то, чего связывать возможно и не стоило. Ярик был прав, по законам Лика, ответственность за убитое дитя не лежала на его плечах. Он, как и любой зверь, лишь пытался избежать пасти хищника, защищаясь всеми возможными способами.

— Кай! — прокричал Балдур, и тут же подавился остатками рвоты.

Что же произошло тогда? На своем пути Красный Стервятник повстречал множество лиц, и бесчисленное количество взглядов. Некоторые из них он презирал, другие просто обходил стороной. Он привык к серым, отвратительным краскам эмоций, с которыми на него смотрело большинство. Самое удивительное то, что он чувствовал себя комфортно в подобной среде отвращения, и никак не ожидал следующего. Никто никогда не смотрел на него так, с таким выражением, и с таким взглядом. Ему по началу не удалось понять, чего же она хочет, о чём же просит практически убившего его человека. Обреченная мать потянула когтистую лапу, только ни к горлу и ни сердцу человека. Она едва коснулась кобуры, где покоился револьвер.

В этот момент Балдур увидел в ней не зверя, даже не опасность. Перед ним была скорбящая женщина, что устала держаться за свою жизнь. Она больше не могла злиться, больше не могла кричать. Её тело постепенно умирало, как и её душа, что обливалась кровью о мысли потери. Она молила лишь об одном. Быстрой смерти, благословленного избавления от мук. Тот, кого она ненавидела всеми фибрами души и пыталась как можно изобретательнее убить, возможно станет её спасителем. Дарителем блаженной бесконечности.

Балдур сделал шаг назад, и положив руку на рукоятку револьвера покачал головой. Мать, широко раздвинув ноздри набрала воздух и душераздирающе закричала. Закричала так, как не кричала никогда. Её единственный живой глаз, подёргивался и слезился от усталости и горя. Она молила всего об одном, об одном выстреле который наконец избавит её от жизни, в то, что нет её дитя.

Человек. Может ли он в действительно решать судьбу других существ? Быть настолько хладнокровным, чтобы сперва истощить, а затем смотреть как умирает его «жертва»? Сможет ли он потом оправдаться перед богами, забыть этот взгляд и этот крик? Балдур возненавидел себя, и главное то, что он чувствовал. Ведь ему нравился азарт, он был в экстазе, когда увидел радужный цвет эфира. Это ли истинный баланс Лика? Мать, что хотела лишь увидеть первые шаги своего ребенка, должна умереть вместо кого? Прокаженного сборщика? Дефективного создания? Ошибки богов? В праве ли он подарить ей смерть? В праве ли он дарить что-либо?

Балдур упал на колени и посмотрел на неё. Он думал о Сырнике, и внезапно все его инстинкты притихли, он не боялся умереть. Человек, существо полное противоречий и глупости. Если она найдет в себе силы для последнего удара, значит на то воля богов. Стервятник положил руку на её чешуйчатую голову, и взглянув вглубь, беззвучно прошептал.

«Видят боги, я не принёс вреда твоему дитя, великая мать, я принёс его тебе. Я прошу простить меня, перед ликами всевышних. Я буду вечно скорбеть о твоём потерянном дитя и никогда не забуду того, чего сделал сегодня. Прости, но я не выполню твою просьбу, просто потому что не смогу, и не кому не дам этого сделать. Пережитое тобой, никогда не сделает тебя прежней, как и меня. Этот день, будет чёрным, тёмным и омраченным обоюдной потерей, великая мать. Всё что я могу сделать, это вернуть тебе силы, и дать совершить божественный суд. Прости меня. Прости меня, великая мать. Тот, кто это сделал, понесет заслуженную кару, в этом моё тебе обещание. Если я останусь жив, то не успокоюсь пока не найду его, и не совершу с ним то, что он сделал с твоим дитя. Ежели решишь иначе, то увидев тебя в Нави, надеюсь, возьмешь в свой Род»