— Как? — Все-таки Мари не выдержала, улыбнулась в ответ на его смех.

— Я буду дарить вам цветы до самого Рождества, — сказал Гордей Петрович так серьезно, словно давал ей клятву. — Можно?

— И для этого вам придется до Рождества ходить на болото? — спросила Мари шепотом.

— Я готов, — сказал он, а потом добавил: — Ради вас.

Наверное, это тоже что-то значило. Наверняка, это значило очень многое. Но Мари все никак не могла поверить.

— Не надо. — Она положила ладонь на сгиб его локтя. — Я не хочу, чтобы вы рисковали своей жизнью из-за какой-то глупой прихоти.

— Это не глупая прихоть. — Он на мгновение накрыл ее ладонь своей. — И на болоте я ничем не рискую. Решено! По букету до Рождества!

— А что будет после Рождества? — Мари хотела спросить серьезно, а получилось кокетливо.

— А после Рождества я придумаю что-нибудь другое. Обещайте мне только одно, Мари. — Впервые он назвал ее не по имени-отчеству. Слышать собственное имя из его уст было… приятно.

— Что? — спросила она, уже заранее зная, что на любую его просьбу ответит согласием.

— Больше не ходите одна к болоту. Я очень вас прошу.

— Тогда и у меня к вам будет просьба, Гордей… Гордей Петрович.

— Что угодно!

— Мне нужно отыскать одну женщину.

Мари очень много думала над тем, что случилось на болоте, над тем, что сказал ей мертвый мальчик. Не подумала она лишь о том, как объяснить Гордею Петровичу причину своей более чем странной просьбы. Сказать правду? Рассказать, что она разговаривала с призраком, и тем самым навсегда положить конец их общению? Ведь кто, будучи в своем уме, станет общаться с девушкой, которая не в своем уме?

— Какую женщину, Мари? — Он поразительно легко переходил с шутливого тона на серьезный. — Про какую женщину вы сейчас говорите?

И она решилась. Это было как прыжок в ледяную воду посреди жаркого лета. Пусть он знает про нее всю правду, какой бы неприглядной она ни была! Пусть с самого начала понимает, с кем собирается водить знакомство и кому дарить цветы до самого Рождества.

Рассказ про мертвого мальчика Гордей Петрович слушал очень внимательно, не перебивая. А потом, когда Мари, наконец, выдохнула и замолчала, сказал:

— Я сделаю все, что смогу. Наведу справки о пропавших без вести детях. Говорите, тому мальчику было лет пять-шесть? Если это чудовищное злодеяние случилось относительно недавно, мы ее непременно найдем.

— Спасибо, — сказала Мари шепотом.

— За что?

— За то, что поверили мне.

— Это болото, — Гордей Петрович оглянулся, словно проверял, не следит ли за ними кто-то, — до крайности необычное место. Мне несложно поверить, что тут могут твориться очень странные, иногда даже страшные дела. И я абсолютно уверен в остроте вашего ума и в вашем здравомыслии, Мари. Давайте сделаем хоть что-то для несчастного ребенка.

Его небесно-голубые глаза в этот момент сделались темными, как грозовое небо. На дне их Мари померещились красные сполохи то ли зари, то ли пожарища. А потом он снова улыбнулся, и все эти странности истаяли, как болотный туман.

Их связало это расследование. Кто бы мог подумать, что мужчину и женщину может связать такое серьезное, совсем не романтичное дело! Но так уж вышло.

Гордей Петрович, очень скоро Мари начала называть его просто по имени, стал частым гостем в их доме. Поначалу Мари смущалась и страшно переживала, что приходит он к ней, а не к Анюте. Первые дни Анюта дулась, даже плакала у себя в комнате. Мари не пыталась ее утешить, потому что не знала, что сказать, как отстоять свое право на чувства. А у нее были чувства к Гордею. Скрывать их от самой себя было бы глупо и нечестно. Никого и никогда в жизни Мари не любила так сильно и так искренне, как его. Любовь к Гордею перевесила даже чувство вины перед младшей сестрой. У Анюты еще будут кавалеры и влюбленности. Она легкая и яркая, как птичка колибри, и очень скоро утешится чем-то или кем-то другим.

Так и вышло. Спустя несколько недель Анюта сменила гнев на милость, и все вошло в прежнюю колею. Младшая сестра приходила к Мари по вечерам, любовалась стоящим на туалетном столике букетом, а потом забиралась под одеяло и просила рассказать, как это — любить и быть любимой? Мари рассказывала, как умела объясняла, что чувствует, когда видит Гордея, когда разговаривает с ним или касается его руки. Это были путаные, в чем-то даже наивные объяснения, но Анюта слушала их очень внимательно, кажется, даже забывая дышать.