Бабулечка уже была на самой границе освещенной фонарями площади, когда из темноты ей наперерез вышли четверо. По виду местные гопники, малолетнее шакалье, промышляющее под покровом ночи. И вся эта свора с четырех сторон окружила старушку. Apec и Стэф стояли на крыльце ресторана на противоположной стороне площади, но пьяный гогот шакалят разносился в ночной тишине на сотни метров. Старушка испуганно замерла. Apec вздохнул. Он был сыт, благостен и из-за выпитого коньяка малость тяжел на подъем.

— Я, наверное, схожу, гляну, что там и как, — сказал он без особого энтузиазма. — Не люблю, понимаешь, когда хулиганы бабушек обижают.

— Справишься? — спросил Стэф, разглядывая шакалят.

Apec кивнул.

— Как-нибудь разберусь.

— Ну, иди, — разрешил Стэф. — А я пока тут постою, понаблюдаю за переговорами. Если что, зови.

Apec фыркнул и спрыгнул с крыльца. Шакалята пока бабулечку не обижали, просто кружили вокруг нее голодной глумящейся сворой, но когда Apec был уже на середине пути, перешли от слов к делу. Один из шакалят дернул старушку за рукав кофты с такой силой, что та едва не свалилась на землю. Может, и свалилась бы, если бы второй шакаленок не обхватил ее сзади. Да не просто обхватил: с глумливым смехом оторвал от земли. Apec отчетливо видел болтающиеся в воздухе тяжелые боты. Бедная-бедная старушка!

— Эй, дебил! — рявкнул Apec. — А ну поставь бабушку на место!

Дебил обернулся. Вслед за ним отвлеклись от своего черного дела остальные.

— Ты чё вякнул?! — спросил дебил и осклабился.

— Я сказал, старость нужно уважать.

А бабулечка оказалась не промах! А бабулечка оказалась шаолиньским монахом! А бабулечка, воспользовавшись замешательством, вызванным эффектным появлением Ареса, пнула одного дебила каблуком в ногу, а второго клюкой в живот. Apec восторженно присвистнул и ломанулся в бой, спасать шаолиньскую бабушку от хулиганов. Или хулиганов от шаолиньской бабушки.

Бой закончился до скучного быстро. Не то чтобы Apec был таким уж крутым бойцом, но детство и отрочество его прошло на улицах далеко не самого спокойного района. А когда не на улицах, тогда в тренажёрках. Потому как мальчику из приличной семьи, который с детства был крепок духом, но слаб телом, нужно было учиться за себя постоять. Apec научился: подтянул крепость тела до крепости духа. А шакалята были всего лишь местной шпаной. Задиристой, безмозглой и нетренированной. Шакалят он раскидал быстро. Да и бабулечка не стояла на месте, помогала, чем могла. Первые пару минут.

В бою бабулечке, похоже, досталось: она вдруг ойкнула, чертыхнулась, схватилась за нос и выбыла из игры. До неё явно дотянулся один из шакалят. И пока Apec продолжал махать кулаками, а иногда ногами, она ретировалась с поля боя и аккуратненько уселась прямо на землю.

Apec отомстил за страдания старушки, отправив в нокаут ее малолетнего обидчика. Обидчика, матерясь и грозясь страшными карами, утащили с поля боя его подельники. Apec перевел дух и осмотрелся. Стэф по-прежнему стоял на крылечке в расслабленной позе праздного наблюдателя. Заметив, что Apec смотрит в его сторону, он приветственно махнул рукой. Apec махнул в ответ, подобрал валяющуюся на земле клюку — шаолиньское оружие. Теперь ему предстояло самое сложное: раз уж он спас прекрасную бабку из лап злодеев, надо эту бабку хотя бы через дорогу перевести. Так сказать, по заветам пионерии.

— Бабушка… — Он обернулся. Старушки на месте не было. Старушка резво ковыляла прочь с поля боя.

Ему бы обрадоваться, что не нужно никого через дорогу переводить, но, наверное, еще не выветрился хмель из головы, а адреналин из крови.

— Бабушка, вы палочку свою забыли! — Заорал Apec и бросился вдогонку за спасаемой, но не желающей быть облагодетельствованной по полной программе старушкой.

— Себе оставь, внучок! — прогундела старушка, не оборачиваясь.

— Так мне такое еще рановато! Да постойте вы!

Бабулька была настолько резва и деловита, что Аресу пришлось перейти на бег, чтобы ее догнать.

— Да что ж такое-то?! — Он со всем возможным уважением положил ладонь на костлявое бабкино плечо. — Да заберите вы свою клюку! Мне чужого не нужно!

А плечо оказалось не таким уж и костлявым. Вполне себе упругим оказалось плечо. Apec осторожненько потянул его на себя, поворачивая бабку вокруг оси.

Бабка развернулась неожиданно резко. Как он мог забыть про шаолиньское проворство?

— Ну, давай свою палку, внучок! — прошипела она неласково. — Да вали уже с богом!

А вот к такому хамству жизнь Ареса не готовила! Ни к хамству, ни к тому, что бабка неожиданно заговорит молодым и злым голосом, ни к тому, что бабка окажется совсем даже не бабкой.

— Ого, — сказал Apec растерянно и, наверное, от растерянности сжал плечо еще сильнее.

— Решил бабушке руку сломать, внучок?! — Она дернулась, но Apec держал крепко.

— Решил на бабушку поближе посмотреть. Надо же знать, кого спас из злодейских лап.