— Вы привели меня сюда, чтобы пролить мою кровь? — прямо спросил Юньлань и смерил короля Цингуана долгим взглядом. — Всю жизнь я плохо обращался с другими и, честно говоря, привык рассчитывать на свою толстую шкуру. Никогда бы не подумал, что на этом свете остались люди, готовые попытаться обвести меня вокруг пальца.

Все десять королей в своих развевающихся цветастых одеждах снова заговорили разом, словно стая назойливых попугаев:

— Лорд Хранитель, мы можем лишь верить, что ваше образцовое поведение и благородный характер помогут вам сосредоточиться на главной проблеме…

Юньлань слабо улыбнулся, но с ответом его опередила Чжу Хун. Нижняя часть её тела обратилась огромным змеиным хвостом, который кольцами обвился вокруг Чжао Юньланя, а зрачки вытянулись и потемнели, выдавая настоящую хладнокровную тварь:

— Вы разве не видите, что он простой смертный?

— Они же не слепые, — хмыкнул Юньлань, не теряя присутствия духа. — Видят, конечно.

Чешуйки на теле Чжу Хун налились алым, словно кровь, а раздвоенный язык дрожал от ярости:

— Так и скажите, что собираетесь его убить!

— Звучит не очень приятно, — ехидно хохотнул Юньлань.

— Люди рождаются, стареют и умирают. Таков цикл реинкарнации.

Юньлань разразился смехом.

Земля снова задрожала: сквозь открытые двери было видно, как снуют туда-сюда духи призрачного города. Тень в глубине Реки Забвения затряслась тоже, и масляные лампы на поверхности закачались взад и вперёд. Парочка призраков даже попытались без разрешения проникнуть в зал, но быкоголовый и лошадиноголовый стражи ещё держали оборону по обе стороны от дверей.

— Господин, — крикнул один из них, — мы долго не продержимся!

— По воле Шэнь-нуна, Палач Душ заменил владыку Куньлуня на посте возле Великой Печати. Он бы не стал убивать без причины. Неужели вы были настолько уверены в его силах, что даже не сочли нужным проявить уважение? — Юньлань вздохнул. — Господа, мой вам совет: чтобы сейчас молить о милости, стоило всё это время вести себя соответственно.

Чжу Хун тем временем полностью обратилась змеёй, целиком покрытой кроваво-красной от гнева чешуёй, и бросилась на стоящего впереди короля Цингуана. Несколько стражей преисподней кинулись к ней с оружием наперевес, защищая своего короля, а тот поднял руку и приказал, указывая на Чжао Юньланя:

— Взять его!

— Лучше подумайте ещё раз, — резко вклинился чей-то ледяной голос.

На глазах у всех в зал ворвалась разномастная группа: сплошь главы и старейшины волшебных кланов. Был среди них и Четвёртый Дядя, и его глаза живо нашли обратившуюся Чжу Хун. Кажется, он и думать забыл о том, что не собирался участвовать в разборках с преисподней, да и Чжу Хун хотел забрать с собой; вместо этого он первым выступил из толпы и вежливо поклонился Чжао Юньланю.

— Владыка гор, прошу меня простить: этот ничтожный не сумел разглядеть вашего величия.

О том, чьей реинкарнацией был Юньлань, знали даже в клане ворон, а потому сложно было судить, говорит ли Четвёртый Дядя правду или притворяется. Выводить его на чистую воду Юньлань не стал: только кивнул и улыбнулся, следя за развитием событий.

— Преисподняя, владеющая Колесом Перерождений, всегда с пренебрежением относилась к волшебным народам, — серьёзно продолжил Четвёртый Дядя. — О здравом смысле я с вами спорить не стану, но нельзя отрицать, что владыка Куньлунь оберегал волшебные кланы на протяжении многих тысяч лет, и несмотря на малые силы, мы не можем позволить вам обращаться с ним подобным образом!

— Чем именно недовольны кланы? — нахмурился король Цингуан.

Старейшина из клана ворон, которая по непонятной причине присоединилась к шествию в последний момент, хрипло заявила:

— Если на ком-то и лежит вина, то это десять королей преисподней… Сплошное бесчестие и грубость.

Четвёртый Дядя нахмурился: он не собирался действовать с такой прямотой, но слова старейшины ворон не оставили ему другого выхода.