— Великая Печать была восстановлена благодаря жертве, принесённой Нюйвой, и усилиям Куньлуня. Разумеется, я не смею предположить, что за этим стоите вы, но что будет, когда Великая Печать падёт окончательно? Что вы собираетесь делать?

— Что я собираюсь делать? — хмыкнул Шэнь Вэй. — Только теперь мне, наконец, открылся смысл расхожего среди смертных выражения: «не видать ни смерти, ни исчезновения, ни божественности». Я не был рождён, чтобы стать почитаемым людьми богом.

— Даже не надейтесь, что сможете избежать обещанной Шэнь-нуном кары. Если мой сын…

Он запнулся на середине фразы — словно колонка сломалась посреди фильма: только и мог теперь, что беспомощно открывать и закрывать рот.

Лицо Шэнь Вэя было скрыто под капюшоном, но Юньлань знал, что он улыбается.

— Твой сын? — хохотнул он. — Бессмертный, ты слишком увлёкся делами людей. Если бы Чжао Юньлань знал, что ты всю свою жизнь положил, чтобы временами захватывать тело его отца… Как думаешь, ему бы это понравилось?

«Отец Юньланя» захрипел и обеими руками вцепился себе в горло. Глаза у него горели от злости, но сказать он ничего не мог.

Шэнь Вэй какое-то время лениво его разглядывал, а затем тихо хмыкнул и махнул рукой. «Отец Юньланя» отшатнулся, словно его ударили.

— Вы…

Шэнь Вэй спрятал ладони в рукава и вежливо склонил голову:

— Будь осторожен со словами, бессмертный. Некоторым вещам лучше остаться непроизнесёнными. Ты со мной не согласен? Шэнь-нун был великим человеком, и я, разумеется, питаю к нему глубокое уважение. Но на этом всё: будь он ещё жив, я бы не пошёл на примирение. Троица древних богов по-прежнему для меня ничего не значит… Бессмертный, изначально ты был драгоценным кубком Шэнь-нуна. И тебе ведь так и не удалось достичь его уровня совершенствования?

«Отца Юньланя» била крупная дрожь.

— Я не желаю тебя унижать, — безразлично предупредил Шэнь Вэй. — Я хотел бы разойтись мирно. Надеюсь, ты сможешь и дальше держать себя в руках и не перегибать палку. И если тебе нечего больше сказать… Выход найдёшь сам.

Не удостоив «отца Юньланя» взглядом, Шэнь Вэй развернулся и быстрым шагом пошёл в сторону Реки Забвения — глубже в пучину ада.

Чжао Юньлань тем временем пытался переварить услышанное. Что произошло между Шэнь Вэем и Шэнь-нуном, что превратило их в непримиримых соперников?

Неудивительно, что кубок Шэнь-нуна сбежал прежде, чем мог хоть что-то сказать. Шэнь Вэй был рядом, и потому кубку было попросту страшно!

Каким образом его воспитанный и нежный любовник, которого так легко смутить, превратился в высокомерного шантажиста, способного из кого угодно вить верёвки?

И что за соглашение связывает его с Шэнь-нуном?

И если Шэнь-нун был тем, кто забрал пламя души из его левого плеча, и если видение о Куньлуне, охраняющем Великую Печать, было правдой… Как же тогда огнём его души завладело призрачное племя?

И что произошло в промежутке между этими событиями?

Если Шэнь-нун подправил воспоминания внутри Древа Добродетели, то что он пытался скрыть?

Увидев, что «отец» собирается вернуться в мир живых, Юньлань затаился в ветвях и спустился на землю только после того, как тот ушёл. Стоя посреди дороги в ад, Юньлань посмотрел вслед Шэнь Вэю. Мысли путались у него в голове: правда мешалась с ложью, и потихоньку накатывала паранойя — нашёптывала, что вокруг вовсе нет ничего настоящего.

И вдруг Юньлань вспомнил про «Записи древних тайн», которые лежали у него за пазухой. Вытащив книгу, он с удивлением обнаружил, что её страницы опустели, и обложка тоже — кто-то словно стёр из неё все до единой буквы.

Лицо Юньланя потемнело: одиннадцать лет назад, в две тысячи втором году… Год Водяной Лошади.

Если всё произошедшее было правдой, и если он прямо сейчас спустится в призрачный город и купит там «Записи древних секретов»… Так они и объявятся в библиотеке спецотдела?

Примечание к части *На эту картину можно взглянуть по ссылке: https://baike.baidu.com/item/%E7%88%B6%E4%BA%B2/1465141

Глава 89.