— А ну цыц! — рявкнул и резко нажал на тормоз. — Рот закрой, сказал! Мужик ты будущий или истеричка?! Я сказал — надо ехать, значит, будем ехать! Молча, понял? А если ты ближайший час еще пикнешь, то я не поленюсь остановиться, выйти и жопу тебе надрать, как давно уже нужно было делать, видать.

— Ненавижу тебя! — заревел сын, но больше не орал, и это главное, а я перезвонил Камневу.

— Ну как?

— Все идет по плану, — сухо ответил Ярослав. — Фура с оборудованием миновала пост на выезде из края. Думаю, еще пару часов, и охрану чужую можно отпускать, а нашим парням домой стартовать.

Камневу очень сильно не нравилась авантюра с вывозом с территории моего бывшего производства самых необходимых и дорогостоящих станков и лекал.

— Неужели никак без такого радикализма не обойтись, Макар? — ворчал он.

— По закону — никак. У моего бывшего тестя реально есть в моем бизнесе доля, мизер, но этого хватает. На основании этого он захватил производство и вынуждает меня продать свою долю ему за копейки, — ну или возвращаться в так называемую семью и взваливать себе на горб его в конец разошедшуюся от вольной жизни дочурку. Но этого я не буду озвучивать. Мало того, что противно и упоминать, что меня что ту шлюху пытаются купить добровольно-принудительно, так еще и неизбежно же возникнет вопрос почему не рассматриваю вариант сойтись с Кариной обратно, и буду я тогда в глазах мужиков оленем рогатым. Да ну нах! — Реально за копейки, Яр, и ничего я сделать не могу. Даже если я организую обратный силовой захват своего же имущества, то на меня всех собак и спустят, потому что они всю документацию захватили, печати и все прочее. Короче, дальше мне там работать не дадут, задушат просто. Не забывай, где мой тесть работает. Думаю, и у вас тут кумовство и блат процветают, а у нас на юге это просто махрово все п*здец до какой степени. Поэтому выход у меня один — перевезти самое ценное оборудование и начать тут все заново.

— Все равно, встрять можем, да еще и парней наших подставить.

— Если что, я всю вину на себя возьму, не парься! — заверил его я. — В конце концов, Яр, я ведь свое вывожу. Свое, понимаешь! Все эти станки и прочее дорогое оборудование было куплено на мои бабки. На то, что я поначалу вкладывал, экономя на себе во всем. Тесть, по сути, мне помог чисто номинально, отдал отжатый задаром у какого-то бедолаги цех мебельный и чуть подкинул на закупку первого материала. Дальше я исключительно сам горбатился. Сам учился, людей обучал, закупал расходники, технику. Я сейчас просто не потяну сходу заново все начать без этого оборудования. А родне Карины оно же тоже и нахрен не сдалось, все сбагрят подешевке, они же и цены ничему не знают.

— Да ладно, тут по-любому прав Макар, Камень, — крутанулся в кресле Боев, который явно был за любой кипиш, а то, мол, скучно жить как-то стали. — Так что давай поможем, отмажемся, вдруг чего. Не по справедливости с ним поступают. Свое забрать и правда не грех.

— Ладно, со станками этими — хрен с ним. Но вот насчет твоей затеи с увозом детей я сильно сомневаюсь. Не по-людски это, от матери детей красть, как ни посмотри.

— Это мои дети, Яр. Карина она… — вот это ведь самое конченное паскудство срать на женщину, которую любил и что детей тебе родила, хоть какая она там. — Короче, тут вам придется просто принять на веру — так будет лучше. Иначе после вывоза оборудования я сына и дочь еще черта с два когда увижу. И никакое это тоже не воровство. Меня родительских прав не лишал никто, право имею взять и везти их куда посчитаю нужным.

— Не… — почесал в затылке Андрей, хмурясь. — Насколько припоминаю, с кем и где жить суд решает при разводе. Так вроде. Но это и правда чисто твое дело, Лебедь. С бизнесом поможем, а семейное это ты сам утрясай.

На том и порешили. Оперативники “Ориона” прилетели в мой уже бывший город к моменту прибытия нанятой для вывоза фуры, чисто и тихо обезвредили и прикрыли без возможности поднять шум боевиков тестя. Быстро и без лишнего шума погрузили оборудование, без которого мне никак и что имею полное право называть исключительно своим. Фура выехала из города, я приехал к тестю с тещей и взял детей типа на выходные. И вот теперь, я уже час как покинул пределы города, взяв курс на север, а мои станки уже благополучно выехали из края. Полет, как говорится, нормальный. Еще час-другой, и последние орионовцы уедут с уже не моего предприятия, отпустив предварительно охрану, а я отзвонюсь Карине и сообщу, что детей возвращать не буду.

— Да, два часа и все, — согласился я с Яром.

— Мелкие как? — после краткой паузы спросил он.

— Нормально. Почти, — не ожидал же я от них радости в самом деле.

— Ты же понимаешь, что так все не кончится? Мать есть мать, как-то договариваться вам придется.

— Яр, все я понимаю. И договариваться готов, — но только с самой Кариной, а не с ее родителями, на которых она наших детей и скинула, чтобы гулять без проблем. — Потом все обсудим. За рулем я.

— Ладно.

— Яр? — окликнул, пока он не разорвал связь.

— С Ерохиной все нормально, — опережая мой вопрос, сказал Камнев.

— А как насчет…?

— Пока мы ее на новые задания не отправляли по сопровождению, как ты и просил. Задействовали на организационных работах в офисе. Но, Макар, девочка не дура. Поймет, что мы ее придерживаем, очень скоро. Ты не затягивай с конкретизацией ваших отношений. Имей в виду, потакать тому, что ты будешь с ней играться не всерьез я не собираюсь.

— Я все понял, Яр. Сейчас только с детьми устроимся, и все конкретизирую. И спасибо, что разрешил в твоем старом доме пожить.

— Да не за что. Все, на связи до вашего прибытия и завершения операции.

Я положил телефон на сиденье рядом и глянул на детей. Ванька сидел, утирая слезы и шмыгая носом, со свирепым видом глядя в окно.

— Пап, а ты нас получается украл? — очень тихо дрожащим голоском спросила Лена, невидимая почти за спинкой моего сидения. — Мы теперь бабу и деду никогда-никогда не увидим?

Не о матери ведь спросила, а о бабке с дедом. Конечно, это вроде как показатель, но ощущение того, что делаю нечто, изрядно разящее дерьмом усилилось.