— Чего-о-о? — опешил не узнанный мною по голосу оперативник. — Ерохина? Ты же на…

— Просто передай Боеву или Камневу! — рыкнула и оборвала связь, вбегая в подъезд за и не думающим меня дожидаться Лебедевым.

— План? — спросила его спину.

Блин, прямо тащусь с того как он сейчас двигается. Вроде просто идет мужик, а ощущение, будто зверь хищный какой целеустремленно на жертву идет, и вот всем нутром понятно, что этой жертве по-любому — капец. И мое глупое нутро на эту однозначную хищность отзывается чем-то тянуще-сладким, будоражащим настолько, что хоть прыгай на него и лезь с домогательствами. Ого, ни черта себе меня заносит! Ерохина, ну-ка вынула мозги из трусов! У нас тут так-то карательно-освободительная операция с высокой вероятностью схлопотать ответных пилюлей.

— Я — вхожу, ты — следишь за тем, чтобы пути отхода не перекрыли. Снаружи! — отчеканил Макар.

Вот ведь жук! Все же решил меня бортануть с участием. Постой типа, деточка, снаружи, со стороны посмотри. А хрен тебе, Лебедев. Но затевать спор в процессе операции — дурой быть распоследней. Так что, дальше по обстановке действую.

Макар встал перед дверью, небрежно дернул ворот рубашки, придавая себе расхристанный вид, кивнул мне прижаться к стене и надавил на кнопку звонка. Когда после долгой трели никто не поспешил открыть, он заколотил кулаком по ней и заорал, очень достоверно имитируя заплетание языка, как у вдрызг пьяного.

— Си…Сивый, открывай давай! Меня Багор прислал, девок обещал! — выудив из кармана брюк портмоне, Лебедев выгреб из него купюры, смял и залепил их на глазок двери, роняя сам кошелек на пол. — Открывай, сука, время *бли наступило!

Замки тут же залязгали, и железная дверь приоткрылась, звякнув цепочкой.

— Ты че орешь на весь подъезд, дебил тупой? — пробасил кто-то невидимый.

Макар преобразился из шатающегося алкаша в собранного хищника в мгновенье ока, стремительно отшагнул от двери и молниеносно врезал по ней с ноги. Раздался грохот, вопль, и мой подельник нырнул внутрь, выхватив пистолет из кармана. Ну а я, само собой, следом, обязанностей личной охранницы никто не отменял ведь, да? Дальнейшее заняло уже считанные секунды. Лебедев ударом в лицо угомонил открывшего нам бандита, бегом рванул по коридору в сторону освещенного дверного проема, откуда валил сигаретный дым, слышались еще голоса, и орал музон. Я собиралась следовать за ним тенью, но какой-то звук привлек мое внимание, заставив тормознуть чисто по наитию. И не зря, потому что, как только Лебедев встал в проеме, грозно рявкнув “Мордой в пол, суки, руки за голову, работает ОМОН!” в коридоре между нами бесшумно распахнулась еще одна дверь, ведущая, походу, в санузел, и оттуда высунулся еще один бандюк в спущенных штанах и прицелился Макару в спину. Мне только и оставалось, что резко подсечь его под колени, заваливая и меняя траекторию выстрела и долбануть рукоятью пистолета в висок, надеясь, что просто отрубаю, а не чего похуже.

Подняла глаза и Макара не увидела, метнулась вперед, но он к этому моменту уже справился, один из бандитов послушно лежал лицом вниз с руками за головой, а второй, видать не такой послушный, обмяк за столом с бухлом и закусем, привалившись мешком к стене. Сидячего Лебедев отправил к лежачему, туда же присовокупил сортирного ниндзю, связал всех проводами, а там уже и ребята орионовские ввалились. Девчонок в одном нижнем белье из двух запертых душных комнат освобождали уже все вместе.

Обыскали квартиру, нашли деньги и немалые, в толстых пачками с резиночками, документы бедняжек (причем паспортов оказалось гораздо больше, чем девушек) и личные вещи, верхнюю одежду навалом, да еще то самое поганое шлюшье барахло, в котором их вывозили к клиентам. Потом связанных уродов, включая и обитателя багажника, бросили на пол микроавтобуса, девушек рассадили по сиденьям между успокаивающими их оперативниками и отвезли в офис “Ориона”. Короче, на мой взгляд — феерически удачная операция, Макар красавчик, я тоже не оплошала, но что-то хвалить нас никто и не подумал.

— Да я, Леб… господин Лебедев! Погеройствовать захотел сам — флаг те в руки, но нашу сотрудницу какого за собой потащил? У тебя совесть есть? Ты понтанулся и уехал, а ей тут и дальше жить!

— Андрей Федорович, никто меня не тащил! Я бы все равно поехала, даже если бы Макар мне запретил! — возмутилась я.

— Ах, Макар уже! — Ой, кажись у начальства сейчас пламя ноздрями пойдет. — Ну так все понятно. Значит так, считаю дальнейшее сотрудничество с господином Лебедевым нецелесообразным и стажерку Ерохину снимаю с данного задания. Все, Елизавета, свободна! Покинь кабинет, иди вон помогай остальным сопли девчонкам со слезами подтирать, — отчеканил Боев ледяным тоном.

— Поддерживаю, — впервые подал голос Камнев.

— Но… — шагнула я к ним.

— Живо, я сказал! — рявкнул Боев так, что мне присесть захотелось.

— Не ори на девушку! — вскочил с места Макар. — Лиза, ты, правда, пойди чаю там или кофе попей, я тебя найду чуть позже.

— Я тебе найду! Хватит, голову он стажеркам будет морочить со скоростью одна в три часа!

— А тебе завидно, у самого таких показателей не бывало? — фыркнул непрошибаемый, похоже, Лебедев. — Лиза, раз мы теперь не состоим в рабочих отношениях, то приглашаю тебя на сегодняшний ужин в качестве моей спутницы, а не личной охранницы, — демонстративно игнорируя всех присутствующих, обратился ко мне Макар и… улыбнулся.

Хорошо так, светло, но одновременно дико искушающе, и пола у меня под ногами вдруг не стало, как и силы земного притяжения. Я стояла, лыбясь наверняка дурочкой ему в ответ, а на самом деле парила где-то в поднебесье, неподалеку от солнца, и тамошний жаркий ветер гулял в моей опустевшей черепушке от уха до уха.

— Ерохина! — рыкнул предупреждающе Андрей Федорович, заставив вздрогнуть и очнуться.

— Я подумаю, согласиться ли, — пробормотала, опустив глаза и все же сдав назад к двери, пока не довела начальство до бешенства, а сама не лишилась оставшихся мозгов. — В любом случае, за мной должок.

Глава 11

Макар

— Ладно, мужики, я признаю, что действовал чрезмерно импульсивно. На мне вся вина, Ерохина пошла у меня на поводу в силу неопытности, так что наказания ей с вашей стороны последовать не должно. Все это я.

— Лимончика дать? — саркастично осведомился Боев.

— На черта?

— Для признающего вину у тебя рожа больно довольная.

Ну, тут уж ничем не помочь. Признание собственной неправоты никак предвкушения не отменяло. Слишком уж четко я прочитал в голубых глазах Лизы обещание сладкого, и еще больше его было в той краткой улыбке перед уходом. Ой, девочка, как же ты улыбаться умеешь! Сразу в коленях слабина, зато член — колом. Я так и бухнулся бы перед ней, ладонями по бедрам вверх бы прошелся, а потом джинсы с бельем разом вниз стащил и мордой довольной в живот подрагивающий уткнулся бы, вдыхая аромат созревающей для безбашенного секса женщины.