После обеда, который подобно завтраку исчез в утилизаторе, я вызвал сержанта Уртуса. Признаться, я и сам не мог сказать точно, зачем он мне понадобился; это было частью игры. Когда Уртус появился в покоях, я велел:

— Доложи о происшествии.

Сержант оказался достаточно нагл, чтобы спросить:

— Каком?

Я терпеливо пояснил, о чем хочу услышать. На этот раз обошлось без комментариев, хотя на языке у сержанта вертелась фраза по поводу моего пребывания неподалеку от места аварии.

Уртус подозревал меня давно. Он был одним из тех, кто преследовал человека во время памятного бегства с корабля, когда Го Тин Керш похитил мою сверхсуть. Не знаю, как уж он сумел догадаться, что истинный капитан мертв, а его место занял самозванец. Возможно, мое поведение отличалось от поведения истинного хозяина корабля, а скорей всего, здесь имело место то могучее внутреннее чувство, которое присуще шпионам и бывалым воинам. Подобно преданной ищейке Уртус знал запах хозяина. Он не мог не заметить, что с тех пор, как корабль покинул Кутгар, капитан стал пахнуть иначе. Покуда Уртус не высказывал вслух своих предположений, что не мешало мне знать о них. Я забавлялся с сержантом, как кошка забавляется с мышонком, то и дело подбрасывая ему очередной повод для раздумий. В то же время я был наготове предотвратить нежелательное для меня развитие событий, если вдруг Уртус решится поведать о своем подозрении кому-нибудь из членов экипажа, хотя бы тому же старшему офицеру Ге. Шахматные баталии с компьютером, да игра с подозрительным Уртусом — вот все, чем мне предстояло развлекаться долгие годы. И, конечно же, таинственный враг, прячущийся где-то на корабле.

— Итак, что случилось на третьем уровне?

— Повреждение обшивки, — сообщил Уртус, стараясь не встречаться со мной взглядом.

— Серьезное?

— Вторая степень тяжести. Пробиты все четыре защитных слоя, уничтожен значительный кусок перехода.

— Метеорит?

— Трудно сказать. Внешне похоже на то, но самого метеорита не обнаружено.

— Возможно, он испарился?

— Возможно, — не стал спорить сержант. — Но обычно от метеоритов хоть что-то да остается.

Уртус замолчал, осекшись на полуслове. Я продолжал разыгрывать неведение.

— Хочешь сказать что-нибудь еще?

Сержант неопределенно мотнул головой. Лицо его посерело, в голосе появилась легкая дрожь.

— Странный характер повреждений, капитан.

— Что ты хочешь этим сказать?

— Панели перехода разорваны и скручены, металл оплавлен. Такое впечатление, будто он подвергся воздействию гигантских температур.

— Плазма?

— Нет, здесь следует вести речь о более мощной энергии. Подозрительно выглядит и пробоина в корпусе. Я осматривал ее снаружи. Она имеет идеальные очертания, и мне показалось, что ее проделали изнутри.

Я хмыкнул.

— Не понял.

— Я почти уверен, что метеорит здесь ни при чем, — медленно проговорил сержант, уперев взгляд в тускло мерцающий иллюминатор.

— Иными словами, ты хочешь сказать, что к этой аварии, возможно, причастен кто-нибудь из членов экипажа?

— Да, — с готовностью подтвердил Уртус.

— Ты знаешь, кто?

— Я не уверен…

— Сержант специальной группы должен быть готов ответить на подобный вопрос. Кто?

Весь облик Уртуса выражал нерешительность. Переступив с ноги на ногу, сержант слегка осевшим голосом промямлил:

— Я могу спросить у капитана?

— Что?

— Капитан был на третьем уровне, когда ему доложили, что обнаружен литинь?

— Да, кажется, было что-то в этом роде, — стараясь говорить небрежно, протянул я.

— Мне известно, что капитан, узнав о литине, бросился искать его.

Я сделал вид, что колеблюсь с ответом.

— Да… Да! Я побежал в ту сторону.

— Капитан нашел литиня?

— Нет, там никого не было. Воину почудилось. Кстати, узнай его имя и накажи.

— Будет исполнено.

— У тебя есть еще вопросы?

Уртус в волнении потер пальцами левую руку.

— Видевший литиня утверждает, что встретил его в том самом месте, где случилась авария.

— Я же уже сказал тебе — там никого не было! — воскликнул я, стараясь придать голосу раздражение. Признаюсь, мне доставляло удовольствие наблюдать за тем, как мой собеседник будет выбираться из этой пренеприятной ситуации, в которой он очутился по собственной воле.

— Значит, там никого не было?

— Да! Да!

— Понятно, — сказал Уртус. Он оторвал взгляд от иллюминатора и твердо посмотрел мне в глаза.

— Я готов назвать виновника случившегося.

— Весь во внимании.

— Это капитан.

— Что?! — Я давно ожидал подобного обвинения и, надеюсь, правдоподобно изобразил возмущение и гнев. Подражая свисту разъяренной кобры, я процедил:

— Чтобы выдвигать подобное обвинение, нужны доказательства! Они у тебя имеются?