Гумий как-то рассеянно кивнул.

— Оболочка и содержание не всегда идентичны. Но тебе придется согласиться с тем, что я Гумий.

— Допустим, я соглашусь, хотя отчетливо вижу, что это вовсе не так. Что дальше?

— Не знаю.

— Странно. Твой предшественник был более целеустремленным.

— Предшественник? — в голосе Гумия прозвучала заинтересованность. — О ком ты? Кто он?

— Она. Сегодня я уже имел счастье встретиться с кусочком прошлого. Меня посетил артефакт с обликом Леды. Этот артефакт пытался убить меня.

— Неудивительно. Леда всегда ненавидела тебя.

— В прошлом, — поправил я. — Теперь мы почти дружим.

— Ты видел ее?

— Да, пару раз с тех пор, как оставил Землю. Она неизменно бывала со мной очень мила.

— Это похоже на нее. Вонзая нож, она целует в губы. Мне кажется, это доставляет ей особое удовольствие. Леда сладострастна, словно царица Востока, — нравоучительным тоном проговорил артефакт.

Не знаю почему, но я вдруг оскорбился.

— Говори лучше за себя, умник!

— Ладно. — Гумий выглядел смущенным. — Ты, кажется, вел речь о каком-то артефакте?

— Даже о двух.

— Второй — это я?

На этот раз, похоже, собирался оскорбиться Гумий. Я оскалил в улыбке зубы. — Угадал.

— Здесь ты ошибаешься.

— Конечно! — Надеюсь, в моем голосе была солидная доза сарказма.

— Я настоящий и докажу тебе это.

— Попробуй.

— Спроси меня о чем угодно, что, по-твоему, я должен знать.

— Если ты настаиваешь… — согласился я без особого энтузиазма. У меня не возникало сомнений, что передо мной искусно сотворенный артефакт — артефакт высшего порядка. Он был значительно совершенней фантома, а по уровню организованности даже превосходил демона. Кое-какие из его функций можно было сравнить с моими, но, конечно же, он уступал мне, уступал решительно во всем. Я не исключал возможности, что артефакт способен зондировать сознание, и потому предпринял меры, чтоб мои мысли были надежно сокрыты. После этого я спросил:

— Название адмиральского линкора альзилов?

Это был вопрос из такого далекого прошлого, что почти никто уже не смог бы ответить на него. Однако Гумий не замешкался ни на секунду.

— «Черная молния».

— Правильно…

Я был слегка озадачен. Впрочем, об этом могли знать и Леда, и Арий, и кто-то третий. Поэтому я задал еще один вопрос, ответ на который был известен лишь настоящему Гумию.

— Под каким именем тебя знали в позднюю эпоху варварских королевств?

— Риндиго Шестой, граф Обершира.

— Ты вновь прав, — констатировал я. — Но это невероятно.

— Что тебе кажется невероятным?

— Об этом мог знать лишь настоящий Гумий.

— Я и есть Гумий.

— Приятель, — протянул я, стараясь оставаться учтивым, — тебя, должно быть, не предупредили, что я способен видеть то, что недоступно обычному восприятию. Я ощущаю твою внутреннюю суть. Если будешь настаивать на этой глупости, я могу рассердиться и разложить тебя на первоначальную энергию.

Гумий всерьез задумался. Я наблюдал за тем, как его пальцы суетливо теребят алый подбой туники.

— Да, ты прав, такая опасность существует, — наконец промолвил он.

— И она куда более реальна, чем ты полагаешь. Мне начинают надоедать все эти загадки. Я хочу знать, кто ты и кем послал.

— Но я действительно Гумий. По крайней мере, я воспринимаю себя им.

— Возможно. Значит, тебе неизвестно имя твоего хозяина? — Артефакт сокрушенно покачал головой. — Тогда откуда ты взялся?

— Я всегда был в этой комнате.

— Ну, положим, не всегда. Ты мало напоминаешь предмет меблировки. Что ты помнишь о своем прошлом?

— Все. По-моему, ты уже имел возможность убедиться в этом.

— Да, действительно. Когда ты осознал, что находишься в этом помещении?

Гумий недоуменно скривил губы.

— Мне кажется, я был здесь всегда.

— Ты не мог быть здесь всегда. Совмести свои воспоминания. Как ты мог находиться одновременно на Атлантиде и здесь?