Громила одобрил мой вкус. Он поступал так всегда.

Из-за горы, справа, вылез белый карлик. Это означало, что день продолжается. Наступала третья фаза. Я протянул бокал, и громила подлил вина, элегантно наклонив при этом щупальце. Вино оказалось кислым, я скривился и невольно зажмурился. Когда мои глаза раскрылись, знакомый пейзаж исчез. Исчезли солнца, исчез громила, исчез золотой трон. Я сидел в небольшом кресле посреди небольшого же помещения. Везде был пластик, что наталкивало на определенные выводы, но я не стал спешить с ними. Однажды я уже имел неосторожность вообразить, что нахожусь на космическом корабле, а вместо этого оказался в тюрьме-нурну. Однако комната мало походила на тюрьму. Она была просторна, чиста, из дугообразных плафонов лился мягкий спокойный свет. Обстановка была самой простой — два пластиковых кресла, пластиковый столик, пластиковая кровать с воздушным матрацем. В одну из стен был встроен санузел, в другую — контейнер для личных вещей.

Мне уже приходилось прежде бывать в этой комнате. Это была одна из кают «Марса», моя каюта! Спокойно! — велел я сам себе.

Я присмотрелся повнимательней. Никаких сомнений, я находился в каюте атланта по имени Русий, здесь лежали его, то есть мои, вещи. Я взял со стола портсигар. На серебристой крышке красовалась монограмма «Р». Этот портсигар, изготовленный из экспериментального сплава, был подарен мне много тысячелетий назад металлургами Дальгорода.

Все представлялось неестественным, но я в неестественное не верил, значит, следовало найти объяснение. Иллюзия? Я ощупал кресло. Вряд ли. Пластик был настоящим. Мне припомнились эксперименты Грогута над временными пластами. Он пытался покорить время, используя фактор перманентной относительности. Если кому-то удалось разрешить эту задачу, он вполне мог перетащить меня на «Марс». Но неведомый благожелатель или недруг не услышит от меня слов благодарности. Ведь переведя меня в прошлое, он тем самым поместил меня в иное отражение, лишив возможности вернуться на Землю, которую знал я. Мало того, я мог оказаться на «Марсе» неизвестно в какой компании, в том числе и в своем собственном обществе. Два Русия, один из которых еще человек, а второй уже не совсем — это будет слишком! Командор рассказывал, что ему приходилось сталкиваться с подобным и даже уничтожать двойников. Ведь в подобном случае необходимо уничтожить двойника, иначе он может вытеснить тебя. Мысль, что мне, возможно, придется разделаться с самим собой, не доставила радости.

И тут я застыл, ошеломленный. Если все это окажется правдой, если я действительно очутился в далеком прошлом на «Марсе», то я найду здесь Ариадну, ту самую Ариадну, которая некогда закрыла Русия своим телом. И здесь будет та, которая стреляла, но сейчас она еще безумно влюблена в Русия, того Русия, что летит на корабле.

Как же трудно, зная о будущем, жить в настоящем!

На этой высокой ноте я покончил с бесплодными размышлениями. Ничто, кроме невероятной схожести кают, не свидетельствовало о том, что я нахожусь на «Марсе».

Дверь была прикрыта, но не заперта. Сквозь нее я выскользнул наружу. Вне всякого сомнения, это был коридор «Марса». Те же пластиковые шероховатые дорожки цвета запекшейся крови. Каюта Командора, каюта Гумия, а вон в той жил механик Эр, которого убил Арий. Затем я миновал информцентр, тренировочный комплекс. Смена уровней. В этом отрезке коридора мне некогда пришлось вступить в дуэль с киборгами. Или придется?

Я медленно осматривал корабль, приближаясь к рубке. Ни единого живого существа. Корабль был пуст, но кое-какие признаки свидетельствовали о том, что он обитаем. В обеденном зале на столе я обнаружил хлебные крошки, а около бассейна валялось влажное полотенце, рядом с которым виднелся четкий отпечаток узкой маленькой ноги. Я понял, что обо мне знают, что меня ждут, скрывая нетерпение. Я знал, где меня ждут, и почти был уверен, что знаю, кто. Я не ошибся.

Леда находилась в рубке. Здесь все было точь-в-точь как на «Марсе». Те же приборы, те же обзорные иллюминаторы. Вот только компьютер был молчалив и неприветлив.

Улыбка Леды была непритворно счастливой. Леда была облачена в золотистый, удивительно гармонирующий с ее волосами комбинезон. Впрочем, ей шла любая одежда, даже в лохмотьях замарашки Леда выглядела б королевой. Когда я вошел, Леда устремилась мне навстречу. Почти бегом, словно намереваясь броситься мне на шею. Но не дойдя совсем чуть-чуть, она замедлила шаг, а затем и вовсе остановилась. Мне показалось, что Леда устыдилась своего чувства. А может быть, она все это разыграла. Если требовалось разыграть фарс, Леди превращалась в великую актрису.

Все же Леда подошла ко мне и чмокнула в щеку. От розовых губ пахло фиалками. Поздоровавшись, Леда отступила на шаг и внимательно оглядела своего гостя. С помощью нобеков я скроил себе вполне приличную одежду, хоть и не такую роскошную, которую ткали Ариману китайские невольники. Смотрелся я неплохо. Леда оценила это.

— Ты отлично выглядишь!

Я улыбнулся.

— Стараюсь. Хотя знай, что предстоит такая встреча, я облачился бы в свой лучший костюм.

Леда вернула мне улыбку и решила поддержать игру.

— А как ты находишь меня?

Я улыбнулся еще шире.

— Неужели тебе хочется в сотый раз выслушать один и тот же комплимент? Ты обворожительна!

Я не лицемерил. Леда и впрямь выглядела великолепно. Ее чистая, без единой морщинки, кожа переливалась свежими краски ми, ровные зубы напоминали жемчужные четки, глаза были напоены голубым цветом аквамаринов. Она испускала сияние, какое свойственно влюбленной и любимой женщине, и я почти поверил, что она счастлива видеть меня. Леда оценила искренность моих слов. Ее улыбка стала ослепительной.

— Ты можешь повторять эти слова бесконечно. Нет женщины, которой они смогли б надоесть.

Она говорила серьезно, я же попытался отшутиться.

— Это займет слишком много времени.

— Ну и что? Ты куда-нибудь торопишься?

— Может быть.

— Поверь, тебе некуда торопиться. — Леда сошла с места и медленно направилась к левому иллюминатору. Ее бедра сладострастно покачивались при ходьбе. — Хочешь знать, где очутился?

— Я знаю.