— А граница проклятых мест? Ты ее видишь?

— Да. Около восьми лиг.

— Мы подойдем вплотную. Я всегда так делал. А то нас могут перехватить и прирезать какие-нибудь случайные...

— Орки!!! — вдруг заорал у меня под ухом сержант Рейсснера.

— Что? Откуда?

— Да вон, выходят из леса!

Я вскочил на повозку и оглянулся в нужную сторону.

Вдалеке я увидел нашего разведчика, скакавшего к нам во весь опор. За ним бежали несколько широкоплечих, сгорбленных фигур. Несомненно, это были они.

Разведчик подскакал к нам, бледный как известковые камни. На лице его была свежая кровь.

— Они!!! Там!!! Олафа сбили топором!!!

— Что?

— Олафа сбили! С лошади! Мы ехали, и тут они из кустов! Топоры кидают! Мне камнем из пращи попали! В Олафа топором!

Проклятье!

— Литц! Слушай! Ты ведь можешь посмотреть своими магическими штуками, много ли там этих орков?

— Могу, — маг недобро вглядывался в приближающихся зеленокожих. — Только это потребует сил, которые очень мне понадобятся в Проклятых землях!

— И много сил для этого?

— Не так уж, — маг поднял руку, перебирая пальцами. На ладони его вдруг вспыхнул сгусток оранжевого пламени. — Но может оказаться так, что именно этих сил и не хватит, там, впереди....

Раздались щелчки спускаемых арбалетов. Впереди бегущий орк упал, пробитый двумя или тремя болтами. Остальные, остановившись, сначала тупо смотрели на упавшего, затем — побежали обратно.

Литц, облегченно выдохнув, сложил ладонь в кулак, и пламя исчезло в нем.

— Так что, коммандер, посмотреть, конечно, можно, только магия — не то средство, которое стоит растрачивать по пустякам. Вот если бы мне выдали хорошие накопительные амулеты.... Но их нет. Поэтому, пошли туда своих разведчиков, пусть просто посмотрят и, если смогут, сосчитают по головам!

— Отличный совет, Кхорн побери! Всегда буду к тебе обращаться в затруднительных случаях.

— О, не стоит, — ответил Литц тоном, из которого ясно следовало, что ответил он «не стоит благодарности», а не «не стоит обращаться».

Я подозвал Шумпера и Майнфельда.

— Отправьте по два своих человека на конях разведать местность слева и справа от нашего пути. Надо выяснить, что здесь происходит.

Вскоре несколько лошадей выпрягли из повозок, и солдаты верхом отправились на разведку. Новости оказались неутешительными.

— Там целая деревня орков, голов триста, наверное! И, судя по всему, они про нас знают, и они собираются нападать!

Я смотрел на ротмистров и не знал, что сказать. Это конец. Даже с вагенбургом из повозок и людьми из Теофилбурга нам бы пришлось тяжело, учитывая крайне ограниченный запас арбалетных болтов. А так — это конец. Нас сомнут и разорвут на части!

— Готовьтесь к бою! Арбалетчики — встаньте на повозки, пехотинцы — прикрывайте их!

— Черта с два, — отозвался угрюмый Рейсснер. — Мы не собираемся умирать здесь. Давайте отступим к людям Хозицера. Вместе, и в уповании к Свету всеблагому мы, может быть, выстоим!

— А если нас атакуют на марше?

— Хуже уже не будет. Майнфельд, командуй марш! Мы идем назад.

Вот сукин сын!

— Герр Рейсснер, вы забываетесь. Командую тут я.

— Так командуй отход, Кхорн тебя побери, пока эти отродья Горбада не выпустили нам кишки!

— Коммандер! Коммандер! — раздался вдруг испуганный чирикающий голос. Я обернулся.

Запыхавшийся Птах махал руками, как ветряная мельница, указывая на наш тыл.

— Там идет кто-то, Коммандер!

— Орки?

— Непонятно. Повозки вроде.

Я залез на щит одной из повозок и вгляделся вдаль.

К нам шли люди Хозицера.

— Николас, — я постарался спокойно обратится к Рейсснеру — ваша мечта сбылась. Теофилбадцы сами к нам идут.

— Чтооо!!!

Рейсснер немедленно взлетел туда же, где секунды назад был я.

— Кхорнова задница!!! Яйца Архаона !!! ........!!! .............!!!!!!! ...............!!!!!

Похоже Рейсснер, хоть и туп как бревно, подумал о том же, о чем и я. Хозицер и Руппенкох идут к нам, не потому, что соскучились. Это означает, что у них там все плохо. И это, мать твою, плохо!

Повозки, запряженные взмыленными лошадьми, издавая дикий скрип, наконец, доехали до нас. На облучке передней телеги, рядом с возницей, сидел Руппенкох с перекошенной физиономией. Теперь он напоминал мне барсука, загнанного борзыми. Рихтер Хозицер подъехал к нам на своем прекрасном сером коне. Хауптфельдфебель старался держаться спокойно, но то, как яростно грыз он свой седой длинный ус, выдавало сильнейшее волнение.

— Не ожидал вас тут встретить, господа! Решили присоединится к веселью? — приветствовал их я, приподнимая над головой шляпу, доставшуюся от Стусса.