– Ничего, дружище, мы вырежем «шашки» в сторонке, – сообщил ему Беренгард, и нарезал клетки с самого края столешницы. Берн всегда нравился мне - он покладист и не чванлив, даже несколько раз давал мне уроки боя на топорах. Служит он тоже по церковной части, только не в монастыре, как я, а повыше. Берн служит нашему сюзерену – он один из сержантов экзархата Виссланд, куда входит наш диоцез Андтаг. Молод, красив как Аполлон, умен и общителен, но, увы, небогат. Как и все мы здесь…

Я осторожно отпил мутную сладковатую жидкость, и принялся за рагу, черпая его, как все, хлебной коркой.

– Сегодня у Гельмиеры эль покрепче, чем всегда. Всегда сюда захожу, – сообщил Виллем, глядя на мои сомнения по поводу напитка.

– Лучший эль – только в монастыре! – сообщил рыцарь, любивший подчеркнуть богатство и влиятельность своего сюзерена, хотя гордиться тут, честно говоря, было нечем.

– Ну, как сказать, – Беренгард, немало поездивший по свету, любил рассказать о своих путешествиях. – Самый лучший эль, что мне довелось попробовать, был сварен в Мариенстаде. Они там скинулись всем городом и купили медный котел на пять бочек. Вот в нем эль получается просто великолепным.

– Ха! А как же они пользуются одним котлом всем городом сразу? Да еще и таким здоровым?

– Очень просто. Ставят сусло, потом заливают его в котел и варят. По очереди – чье время пришло, тот и варит. Потом сразу разливают по бочкам, там и охлаждают, и выдерживают.

– А где стоит у них этот котел?

– Возле ратуши, на площади.

– Это надо катить бочки с суслом на площадь, а потом обратно? Да вот еще!

– Зато все видят, из чего эль варится, и хорош ли он. Там народ всегда знает, в какой кабак стоит заглянуть, а какой обойти стороной.

– А я скажу, что в эле главное – грюйт*. Солод-то всегда примерно одинаковый, а вот какие травы туда добавляют – это другой вопрос.

– Не скажи. Замочить солод – непростое дело. Бывает, он плесневеет, или еще чего похуже.

– Чтобы добрые люди не отравились – за этим должны следить эльманы. А я говорю про вкус и крепость. Вот оловянщики в Нордланде научились делать двойной эль – это когда сусло ставят не на воде, а на уже готовом эле. Крепкий получается- ухх! А в Лайтенце сейчас вошел в моду хмель. Варят эль с хмелем, получают «пиво».

– Вот это я бы попробовал – воскликнул Гиззер, немолодой горожанин с лицом, похожим на моченое яблоко, очень любивший как следует набраться. – Должно быть, хмель дурманит так, что с двух кружек окажешься под столом!

– А ты попробуй на Скорняжной улице эль с беленой – там упадешь от одной кружки. Только после этого можешь уже не встать. Правда, Гиззер?

– Давно пора это запретить, – авторитетно заявил Виллем. – От белененого эля люди, бывает, с ума сходят. Я слышал, мясник в соседнем Оденельштадте выпил такого, а потом зарезал соседа, приняв его за быка!

– Нет, это было подальше, в Мортенау, – не согласился Беренарт. – И принял он не за быка, а за зверочеловека. Так он сказал на суде, прежде чем его повесили. Нет, белена – это совсем скверно. Хуже только пиво с грибами, что любят наши зеленокожие друзья из Орквальда. А вот лайтенский хмельной эль – очень хорош, хотя и не настолько, как ты думаешь, Гиззер.

– И давно ты был в Лайтенце? – удивился Виллем.

Бернхарт усмехнулся.

– Ни разу в жизни там не бывал. Меня угощал кастелян замка Эбершрайк, когда я был там осенью. Ему привезли два бочонка аж из самого Лайтенца, и ничего не испортилось!

– Ты был в Эбершрайке? И что там? Готовятся к сейму?

– Думаете, сейм все-таки состоится? – спросил Брюнн, богатый торговец, наблюдавший за игрой Виллема с Беренгардом.

– Ходят слухи, – веско произнес стражник Аппель, глазами давая понять, что слухи эти исходят не откуда-нибудь, а от серьезных, кулуарно осведомленных особ, – что в этот раз император все-таки будет избран! И произойдет это как раз на сейме, что собирается в Эбершрайке!

Интересно, подумал я. Этот Эбершрайк –большой замок возле города Ахенбург, и принадлежит церкви. В самом Ахенбурге расположен конклав и дворец Пресветлого блюстителя. Если сейм собирают на терртории церкви, значит, экзархи, в пику владыкам Кенигсланда и Штирланда, решили оказать покровительство князьям – выборщикам.

– Это будет достойным удивления событием, – заметил молодой Виллем, взяв сразу две шашки Беренгарда, и проведя свою «в дамки».
– Мы сотни лет живем без императора и все уже привыкли к этому!

– Ну, вроде бы император есть – Карл Рейкландский!

– Да, но признают его только в Кенигсланде. А кто основные претенденты сейчас?

– Да, практически, все! В этом-то вся проблема!

– Я слышал, что Волленбурги набрали уже много сторонников – сказал Виллем, живо интересовавшийся движениями в высших сферах. – И он очень богат, не зря его называют «Синьором Лайтенца». Торговый город на берегу моря – это золотое дно!