С высокой стены монастыря мы поднялись на еще более высокую башню. Отсюда был виден весь город, от ворот до ворот. Все это пространство занимал лес крыш, только на месте городской площади зиял разрыв в застройке.

Комтур указал в сторону севера.

— Вот там, видите, большая частная башня, а под ней — подворье на целый квартал? Это принадлежит семье фон Хаанау, очень влиятельной при дворе герцога Виссланда. Вайфер фон Хаанау уже шесть лет служит комтуром герцога. А вот там, — и Дёбрингер показал на восток, — видите, цитадель из сдвоенной башни с донжоном между ними? Это принадлежит фон Фалькенхаймам, бывшим бургграфам Теофилбурга. Этот город не всегда был вольным! Так вот. И Хаанау, и Фалькенхаймы мечтают прибрать тут все к рукам. И когда Руппенкохи в поисках защиты пришли к графу Вайферу, то Хозицеры сразу бросились за помощью их противников Фалькенхаймов. А теперь две группировки сражаются за обладание городом, и городские власти с трудом удерживают ратушу и северные ворота.

— А наша задача, — отбивать любые нападения на церковь, пока все не успокоится?

— Думаю, не совсем так.

Дёбрингер распушил бороду пятерней, и я заметил, что пальцы на правой руке у него обрублены наполовину.

— Вероятно, вскоре нам поступят инструкции из экзархата, чью сторону нам следует занять. После этого мы будем действовать активнее.

Он оказался прав. На следующий день к городу подошел крупный отряд герцога Виссланда. Сервы, на свой страх и риск ходившие на рыночную площадь, сообщили, что напротив восточных ворот встали десятки всадников с гербами вассалов герцога, а в ратуше обсуждаются совместные действия людей штатфогта и герцога. Это вызвало среди нас оживленные разговоры.

— Интересно, господа, о чем там договорятся люди герцога с этими купчишками, — прогудел Рейсснер. — Кстати, коммандер, я же совсем забыл! Вам передавали письмо из Андтага!

Мастер Кан! Весть от него!

— Давно? — с замиранием сердца спросил я

— Да уж недели две как.... Вот, пожалуйста. У меня ничего не пропадает! — похвастался ротмистр, передавая мне небольшой пергамент.

Отойдя в сторону, я развернул его. Новости были очень плохими.

«Приветствую вас, достопочтенный герр. Со времени ареста вашего покровителя произошли еще более печальные события. Множество клириков оказалось под следствием и арестом. Говорят, ваше имя звучало на допросах, хотя мне и неизвестно, в какой связи и значении. Более мне ничего не известно. Возможно, вам следует поостеречься».

Я скомкал мягкий кусок кожи. Дело плохо.

Идет следствие. Вероятно, меня ищут. Скоро сведения об этом поступят во все города и веси Виссланда. А я тут в монастыре, как в ловушке! Пожалуй, надо отсюда выбираться...

Вечером комтур Дёбрингер сообщил, что завтра мы попытаемся пробиться через баррикады фалькистов до площади и соединиться с силами герцога Виссланда.

— Будьте осторожны, на улицах действуют городские стражники, а еще в город войдут силы герцога. Боевой клич: «Герцог и Церковь!». По нему вы узнаете союзников.

В преддверии серьезных боев я решил пополнить наши арсеналы.

— У нас мало арбалетных болтов и древков копий. Можно ли рассчитывать на ваше содействие?

— Давайте спросим камерария. Возможно, запасы есть.

Предупредив людей и проведя небольшой смотр, мы выяснили нужды в вооружениях и с помощью монастырских средств смогли немного утолить их. Нам выдали две сотни арбалетных болтов, шесть арбалетов и много тетив из бычьих жил. Пехотинцы смогли сменить изломанные копья и глефы на исправные.

Готовясь к бою, я надел свой доспех, переделанный шлем Хозицера с забралом, и щит, взятый у камерария монастыря Светлого избавления. Вооружиться полэксом Хозицера я не решился — слишком уж узнаваемым был двуручный молот хауптфельдфебеля, и взял парадный меч Эйхе. Если придется драться в помещении, такое оружие будет более уместным.

За пояс я положил пузырек с элексиром берсерка. Кто знает, когда он понадобится?

Утром мы осторожно двинулись по узкой улице в сторону площади.

Впереди стояли повозки, перегораживающие улицу. Люди бургграфа, одетые в акетоны с желтыми повязками на плечах, обстреливали нас из арбалетов и швыряли с домов куски черепицы. Рейсснер был всем этим весьма обескуражен.

— И что будем делать, господа? В нас стреляют по—подлому, из-за угла!

Мы столкнулись примерно с той же тактикой, которую сами применяли против орков. Нам загородили проход щитами и повозками и обстреливают из-за них. Единственным разумным решением было бы попытаться обойти укрепление и ударить с тыла.

— Линдхорст, поставьте щиты и укройте за ними людей. Ведите перестрелку, а мы попробуем пройти другой улицей.

Отойдя обратно в монастырь, мы наскоро сколотили несколько лестниц. Подтащив их к домам, солдаты полезли наверх, на острые крыши окружающих зданий.

Начались схватки на вторых этажах и крышах, короткие, яростные и кровопролитные. Постепенно мы оттесняли мятежников из зданий, окружающих баррикаду.

Затем мы привели несколько арбалетчиков наверх. Те начали расстреливать вражескую пехоту на баррикадах.

Сторонники Фалькенхаймов пришли в ярость.

— Куда вы лезете, церковные крысы! — орали нам. — Не суйте свои носы в дела города! Или мы насадим вас на вертелы своих мечей и хорошенько прожарим!

Я собрал силы для штурма, сзывая разбредшихся по домам солдат. Мы взяли одну из наших повозок, самую легкую, и наскоро сколотили с одной стороны наклонную эстакаду, так, чтобы можно было взбегать по ней прямо на телегу. Толкая ее сзади, мы подкатили ее вплотную к вражеской баррикаде.