— Наконец-то! Герр ротмистр, коммандер и его люди прибыли!

Мы вошли. Вилланы сразу начали торговаться с камерарием и монахами за свои товары, солдаты шумно приветствовали друг друга после почти месячной разлуки. Ко мне подошел растроганный ротмистр Рейсснер, раскрывая медвежьи объятья. После тяжелого, но победоносного похода в Орквальд он проникся ко мне самыми добрыми чувствами.

— Рад видеть вас в добром здравии, Николас. Как вас снабжают в монастыре?

— Вполне пристойно, не считая того, что заставляют соблюдать все их несносные посты. Но приор Соммерфельд, вполне разумный человек, и втихаря дает нам послабления. А у вас как дела?

— Слава Свету, все благополучно. Потеряли только одного, да и тот — новичок. Подробностей рассказывать не буду. Скажите-ка, Николас, — я понизил голос, — про наш подкоп никто не проболтался?

Рейсснер красноречиво ткнул себя в горло большим пальцем руки, показывая, что будет с тем, кто не удержит язык за зубами.

— Клянусь Светом, такому не бывать, не будь я Мельхиор Теодор Николас Рейсснер! Уж заставить своих ребят держать язык за зубами я смогу даже безруким! Да тут и болтать-то не с кем! Нас поселили в отдельную казарму, и вина не дают, из-за постных дней!

— Ого! А вы, оказывается, Мельхиор, а не Николас?

Райсснер смущенно зажмурился, как от яркого солнца в лицо.

— Не нравится мне "Мельхиор". Ну какой я "Мельхиор", не говоря уж о "Теодоре"? Только третье имя мне и подходит, то что дал мне отец. Его и ношу!

Ну да, правильно. Первое имя тут присваивает Церковь, второе - мамаша, третье - отец. Выбирай любое и носи на здоровье! Чего я пристал к человеку?

— Ладно, Мельхиор... Да шучу, шучу! Чем вы тут заняты, Николас ?

— Дав раза отбивали приступы разных банд. Сопровождали грузы монастыря до ворот, проводили конвои с продовольствием. Надо бы очистить ближайшие улицы, поставить наши баррикады и не пускать на них этот сброд. Но, у нас для этого мало сил!

— Теперь — больше. Были ли потери?

— Один выбыл. Сильно покалечен проклятым мужичьем! Но выжил, ведьмино снадобье помогло!

— Тише! Понятно. Кто наши враги?

— Тут недели две назад началось Кхорн знает что. Помните наших попутчиков из Теофилбурга, Хозицера и Руппенкоха? Вот их семьи все и начали. Да вот пусть его пресветлость приор расскажет вам, он-то лучше тут все знает!

К нам действительно спешил невысокий седовласый светоша в фиолетовых одеждах с тремя символами небесных светил на толстой цепи — знак посвящения в таинства девятой степени.

— Как замечательно! Наши силы прибывают! Хвала Свету и всей благости его!

Он порывисто обнял всех офицеров и благословил Знаком Света, благочестиво закатывая глаза к изукрашенному сводчатому потолку.

— Вы устали с дороги! Извольте отдохнуть в дормитории, а мы пока устроим славный ужин!

— Всенепременно! Однако, мне нужно ознакомиться с обстановкой. Что происходит в Теофилбурге? Когда я оставлял ваш славный город четыре недели тому, тут все было в полном порядке!

— Да, — грустно произнес приор. — Пойдемте же, и я расскажу вам все в подробностях.

Мы прошли в спальню монахов и растянулись на кроватях и сундуках. Несколько братьев принесли в больших кувшинах эль, сидр и верджюс.

— Всем ли вы довольны, господа, — участливо осведомился приор.

— Все замечательно, — заверил я его, — но что же, все-таки, случилось? Что за напасть поразила ваш город?

Светоша грустно сделал жест смирения перед Светом.

— Скандальные и крайне неприглядные события развернулись в нашем Теофилбурге! Не думал, что доживу до такого... Вы, кажется, были знакомы с господином Хозицером? И советника штатфогта Ханса Руппенкоха тоже наверняка встречали? Эти два почтенных и уважаемых семейства — Хозицеры и Руппенкохи — всегда были дружны, даже подворья их стоят по соседству. Однако, четыре месяца тому назад они скоропостижно отправились с торговым караваном в неизвестном направлении. И когда пришло сообщение о гибели названных господ в глухих дебрях Оркских земель, то наследники, как положено, в установленный день вскрыли их завещательные распоряжения. И сразу как будто взбесились!

Тут надо пояснить следующее. Каждый раз после окончания ярмарок мы устраиваем торги по уборке города. В частности, мы продаем содержимое городских нужников. Урину всегда разбирают кожевенники и делают это регулярно. Они просто оставляют там свои вазы, которые и наполняют мочой посетители городских клозетов. Иную же часть обычно покупают мелкие владетели или поселяне, чтобы вывезти фекалии на свои поля. Но тут, совершенно неожиданно, в торг вмешались семейства Хозицер и Руппенкох! Никогда до этого случая они не интересовались столь низменными вещами! Первые вообще не владеют землями, а у Руппенкохов поместья в районе Мортенау, что, согласитесь, слишком далеко, чтобы везти туда даже такое прекрасное удобрение, как содержимое выгребной ямы!

Все иронично заулыбались. Лишь приор остался серьезен и печален.

— В этот раз страсти разгорелись не на шутку. Торг, обычно ограниченный пятью-шестью гротенами, вдруг пошел на рейксталеры, а потом и на дублоны! И семейство Руппенкохов выиграло его с суммой сорок шесть дублонов! Сорок шесть! Вы представляете? За несколько фургонов дерьма! Все альтманы были просто в ужасе от такого падения нравов, хотя деньги, конечно, пришлись городскому совету очень кстати!

Светоша благочестиво помолчал, держа руки в жесте Извинения Свету Всепрощающему, затем продолжил, излагая события с неподдельным изумлением. Произошедшее так поразило его, что даже через три недели он все еще не мог привыкнуть к нему!