Я отдал ему записку для каноника. Маг несколько минут готовился к «прыжку», затем его окутал голубоватый туман, от которого у меня мурашки пошли по коже, и он исчез.

Я ждал его в сильнейшем нервном напряжении. Несколько минут истекло... потом еще несколько.... А Литца все не было.

В волнении я прошелся по комнате туда-сюда. И где он? Ему же реально надо было лишь передать то, что я ему сказал. Надеюсь, он не решит геройствовать... уже начал впадать в отчаяние, когда Литц появился на прежнем месте, окутанный голубым туманом и еще усилившимся запахом дерьма.

— Еле-еле выбрался, — сообщил он, отдышавшись. — С тех пор, как я покинул эти стены, защита там стала еще сильнее. Но и я стал сильнее тоже...

— Все получилось?

— Да, — мрачно ответил маг. — Я прыгнул в уборную, пока все были на молитве. Прошел к камерам, поговорил с каноником через дверку, в которую ему подают еду. Он очень плох, Энно. Поначалу он даже меня не узнал. Не знаю, сможет ли он выдержать поездку до Ахенбурга....

— Мы перехватим его раньше. Будет засада в одном или двух днях пути отсюда. Мы освободим его. До Ахенбурга он не доедет.

— Я догадываюсь. Но ведь и здесь он не останется? Если не в Ахенбург, то в Виндихтхалле, ко двору маркграфа?

— Да. Будем надеяться на лучшее.

Как жаль, что фройляйн Азалайсы нет с нами. Она бы поставила его на ноги, несмотря на весь антагонизм жрецов света и «ведьм»-шаллиек.

Я позвал слугу. Птах околачивался на конюшне.

— Найди господина Хейлемана — он должен быть в каком-то из местных трактиров. Сообщи ему, что дело сделано. Только не кричи там на всю округу, сообщи на ухо.

— А в каком? — прочирикал Птах.

— Не знаю, начни с тех, что поприличнее. Наверное даже, с самого дорогого!

— Да, сударь.

Птах ушел и через некоторое время вернулся.

— Герр Хейлеман сказал наблюдать за монастырской конюшней. Как только там начнут готовить повозки — значит, скоро повезут вашего каноника!

Посмеявшись в душе по поводу уровня местной конспирации, я посадил пару солдат на чердак посматривать за монастырским двором. Надеясь, все же, что план сработает, я выслал телеги с солдатами и Майнфельдом вперед по дороге на Ахенберг, сам же остался в таверне играть в кости с Хейлеманом и ротмистром. Если Тереллина повезут в конклав, мы нагоним своих верхом и встанем в засаду в удобном месте, коих здесь на любой дороге найдется немало.

Время шло, но ничего не происходило. Монастырь жил своей обычной жизнью. Только на следующий день мы увидели, как из конюшни начали выводить и запрягать лошадей, а во внутренний двор въехали два десятка всадников.

— Они собираются! Выступаем, срочно!

Торопливо оседлав коней, мы размашистой рысью понеслись догонять наш ушедший вчера отряд. Сердце яростно билось в груди. Никогда еще я не убивал людей церкви, да и вообще — людей, (не считая, конечно, бедняги Даррема, но то было сгоряча). Мы участвуем в отчаянном деле, в котором легко потерять головы, но при удаче приз может превзойти все ожидания. Надеюсь, скоро я узнаю, как мне выбраться отсюда навсегда!

Глава 51

Мы прошли три лиги по Ахенбургской дороге в поисках места, где можно было устроить засаду. Неширокая петляющая дорога с кое-где сохранившейся каменной брусчаткой то шла среди недавно сжатых полей, то ныряла в лесистые ложбины.

После освобождения они должны были скакать на север, к владениям Волленбургов. Мы приготовили несколько верховых лошадей и сбрую для езды верхом.

— Выдержит ли Тереллин такой путь? Он ведь ослабел в заключении?

Хейлеман только отмахулся.

Наконец мы подошли к небольшому мосту через ручей. Тут дорога шла в низине и хорошо просматривалась. С одной стороны стояли высокие стога сена, с другой- раскидистые дубы. Это было то место, где можно сделать отличную засаду.

Я поместил часть арбалетчиков в стогах, часть — на деревьях с другой стороны. Пехотинцы разместились под мостом.

Мимо нас проезжали возы поселян с зерном и турнепсом, телеги торговцев с чесаным льном, шкурами, солью. Однажды проехали двое вооруженных всадников — вероятно люди какого-то местного юнгера или рыцаря. Нас они не заметили.

Однако когда через мостик погнали отару овец, пастушьи собаки стали лаять под мост. Пехотинцы вылезли и, прежде чем я смог вмешаться, убили и собак, и пастуха.

— Это нам на руку, — сообщил Хейлеман. — Оставьте отару тут. Ей как раз можно перегородить мост! А я поеду проверить, где идет наша цель!

И Хейлеман ускакал на своем породистом жеребце, провожаемый множеством завистливых взглядов.

Трех пехотинцев обрядили в широкие пастушьи шляпы.

— Когда увидите конвой из Хугельхайма, гоните овец на мост, заприте им обратный путь! — проинструктировал их я.