Глава 49

Не без труда мне удалось выжать из Хейлемана сотню рейксталеров на аванс людям и прочие расходы. Мы почистили наши фургоны, сняв с них, наконец, потерявшие всякий вид головы орков. Купили несколько десятков тюков шерсти и провизии на две недели на сорок человек. И под мелким осенним дождем тронулись в путь по северной дороге.

По легенде мы были торговцами шерстью, везли на четырех возах двести тюков с юга в город Ландр, известный своим сукном. В глубине фургонов, за тюками, сидели солдаты и лежало оружие.

Главная проблема была в постоянных таможенных досмотрах. На разного рода аванпостах, мостах и пограничных пунктах сидели министериалы разного ранга, норовившие произвести досмотр и пересчет товара. Конечно, по обычаю такса должна собираться с одного воза, но все считали себя очень умными, а торговцев — дойными коровами.

Тем не менее, где подкупом, а где — со скандалом, но мы преодолевали таможенные посты и шли вперед.

На четвертый день пути Хейлеман нагнал нас на постоялом дворе крошечного городка Ранкеберг.

— Андерклинг, нам надо ехать вперед. Вы слишком медленно тащитесь. Надо встретиться с моим человеком, чтобы организовать перевозку Тереллина и найти место под засаду.

Сочтя доводы разумными, я решил верхом отправиться с ним к городу Хугельхайм — столице экзархата Виссланда. С некоторых пор в землях Империи стало принято, чтобы церковная власть располагала свои курии отдельно от светских правителей, поэтому резиденция экзарха размещалась не в столице Виссланда — Браундштадте, а здесь, в старинном епископальном городе. Майнфельд и Линдхорст, услышав об этом, сразу увязались с нами. Конечно, сидеть с господами в кабаке для них было куда интереснее, чем трястись с солдатами по ухабам отвратительной Северной дороги. Маг, разумеется, тоже захотел ехать с нами.

До этого я лишь раз бывал в этих местах, да еще и то во времена, когда еще ничего не понимал в этом мире. Тереллин привозил меня на капитул экзархата, где поручился за мою «не демоническую» природу, чем спас от костра. Теперь мне предстояло вернуть тот долг... и, может быть, навсегда избавить себя от угрозы.

Мы остановились на постоялом дворе прямо напротив величественного здания монастыря Пресветлого избавления. Вызвав слугу, Хейлеман что-то шепнул ему и сунул монету. Тот исчез.

— Теперь нам остается только ждать, — сообщил Хейлеман и завалился в сапогах на кровать.

Через час в дверь тихонько постучали.

— Входи, — отрывисто кинул Ролло, поправив, однако, кинжал на поясе.

Дверь отворилась, и невысокий человек в коричневой рясе грубого сукна с капюшоном проскользнул к нам. Когда он откинул с лица хук, я сначала не мог поверить своим глазам — ведь это был Лотоульф, послушник монастыря Пресветлого Теофраста и доверенный посыльный экзарха. Увидев меня, он застыл на месте, но затем крайне неубедительно изобразил радость.

— Как вы оказались здесь, брат Энно? Не ожидал увидеть вас в таком месте, и ...— он покосился на Ролло — ... в такой компании!

— Компания не хуже любой другой, — грубо прервал его Хейлеман. — Как дела в экзархии? Кого-то еще арестовали?

Лотоульф помрачнел.

— Ситуация там все опаснее. Недавно взяли брата Гиппеля из монастыря Андтага. Когда его привезли сюда и помещали в карцер, он так смотрел на меня.... Боюсь, герр Хейлеман, что не смогу быть далее вам полезен!

— Ну вот, конечно! — одними губами усмехнулся Ролло. — Как устраивать тайный культ Слаанеша, так это мы запросто. Гулять, развлекаться со сладкими мальчиками, открывать в монастыре тайный бордель, творить такое, за что и костра-то мало, и все замечательно. А как надо сделать что-то для тех, кто за шкирку вытащил тебя из дерьма — так все. «Не смогу быть далее полезным!»

Он рывком встал с кровати и ухватил своей ручищей Лотоульфа за капюшон, близко-близко заглянув ему в глаза.

— Слушай меня, гнида монастырская! Пойдешь в монастырь. Передашь секретарю экзарха записку — вот эту. А на словах скажешь ему, что Тереллина надо срочно перевезти в Ахенбург. Он, мол, знает великую тайну о заговоре в церкви. Но допросить его может только посвященный второго ранга и выше. Нам надо, чтобы его повезли в Ахенбург. Все понял?

Лотоульф слушал его, зажмурившись. Потом открыл сначала один глаз, потом другой, и уставился на Хейлемана, как кролик на лису. Было видно, что его трясет от дикого ужаса.

— Так ты понял меня, ничтожество?

Лотоульф молча кивнул.

— А теперь — пшол вон, мелкий извращенец, — прорычал Хейлеман, — и если я снова услышу что-то подобное твоему сегодняшнему блеянию, ты отправишься сначала на дыбу, а потом на костер, где тебе самое место! И поверь, дружок, я устрою это легко и с удовольствием!

Резким движением выкрутив капюшон послушника, Хейлеман пинком открыл дверь и спустил того с лестницы вниз. Судя по грохоту, тот упал и пересчитал немало ступеней, прежде чем остановиться.