— Да. Похоже, сейчас на равнине их шесть. А еще союзные кланы — вот эти «черные», например, что гниют сейчас за тыном.

— В общем, это — не последняя наша битва. Надо поберечь людей, других мы здесь не найдем.

— Прошу не считать меня идиотом, Андерклинг. Я прекрасно понимаю все преимущества вагенбурга. Но нельзя всю компанию провести за обозными щитами, иногда надо атаковать! А насчет «беречь людей» — это, конечно, правильно. Только вот что сказать соратникам того бедолаги, которому вы вчера разнесли голову?

— Николас, я наказал бунтовщиков. Мои приказы надо исполнять, и все будет в порядке. Кстати, а чей обозный тогда погиб?

— Это ваш, монастырский, — ответил Клаус, — его звали Даррем.

Даррем? Вот Кхорн, я вчера угробил Даррема? Вот попался же он под горячую руку.... И ведь вот какое дело — ни вчера, ни сегодня никаких сожалений, как цыпленку голову свернул. Да, Кхорн возьми, я и цыпленка-то раньше убить не мог! А теперь....

— Ладно. Что у нас с обстановкой?

— Орки больше не нападают на нас. Сидят за устроенными ими завалами, носа не кажут!

— Понятно. У кого есть идеи по поводу этих завалов?

— Я думаю, — взял слово Линдхорст, — что внезапная атака на рассвете могла бы иметь успех. Орки не слишком-то тщательно исполняют караульную службу, так что...

— Вы правы. Но если они опомнятся и начнут атаковать нас из леса — мы понесем изрядные потери. А сколько их там, в лесу ­— нам неизвестно!

— Может быть, обойти их?— спросил Майнфельд.

— Было бы славно. Но с тяжелыми повозками мы не сможем сделать это. Придется их бросить, а ведь вагенбург нам еще понадобится!

— Так что вы думаете, коммандер?

— Приведите сюда мага!

Пока Птах ходил за Литциниусом, я обратился к Клаусу.

— Скажи, откуда обычно дует ветер в этих местах?

Тот пожал плечами.

— В основном — с севера, северо-востока. Южный ветер бывает, но нечасто. Там ведь горы!

— То есть возле баррикады орков , если мы встанем напротив, окажется, что ветер будет дуть нам в лицо?

— Сейчас, получается, да.

Остальные слушали нас, как двух сумасшедших.

Маг протиснулся в мой шатер и встал на входе — для такого собрания моя резиденция была маловата.

— Магистр, сможете ли вы обеспечить нам два-три файербола?

— Разумеется. Только помните — кто гонится за числом, проигрывает в качестве.

— То есть?

— Я смогу выдать один или два отличных файербола. Но если надо три — они будут слабы.

— Насколько слабы?

— Одежду подожжет, но убить — вряд ли.

— Это устраивает!

— Но это надо еще попасть прямо в фигуру!

— Куда мне надо, думаю, вы попадете. Итак, господа, я предлагаю следующий план на завтрашний бой...

Весь день мы готовились к битве. На следующее утро я чувствовал себя сносно, настолько, что надел доспех и шлем Хозицера и сам командовал движением отряда. Из общей добычи я забрал себе меч Эйхе, положив взамен три дублона. Казначеи отрядов не протестовали, так что теперь отличный, длинный и хорошо сбалансированный меч — мой.

Лошадей выпрягли. Повозки развернули и руками начали толкать к баррикаде орков. Они пытались обстреливать нас из луков, но безуспешно. Как и предполагал Клаус, атаковать они нас не решались — слишком убедительна была наша позавчерашняя оборона.

Подойдя к завалу на дороге на тридцать шагов, мы остановились.

— Арбалетчики, начинайте перестрелку!

Десяток самых метких стрелков, укрывшись за щитами, начали не торопясь расстреливать орков. Те пытались стрелять в ответ из луков, но лучников у них было мало.

— Не торопитесь, ребята. Цельтесь лучше! Те, кто не занят в перестрелке — перезаряжайте арбалеты! — скомандовал Линдхорст.

Один за другим, болты стрелков находили цель. Орки постепенно зверели. Вот уже они начали подбегать ближе и швырять в нас топорами. Я позвал мага.

— Ну что, Литц, давай!

Встав чуть позади арбалетчиков, маг осмотрел баррикаду орков, сверился с направлением ветра. Затем любовно скрутил в руке сгусток оранжевого пламени. Подняв его над головой, он раскрутил его в ладони. Пламя стало оранжево-белым. Дождавшись, когда встречный ветер немного утихнет, маг легким, даже изящным, движением запустил шар вперед.

Файербол буквально поплыл над землей и взорвался тысячей искр в самом конце завала.

Сухие листья поваленных деревьев вспыхнули как порох. Буквально через секунды там взвился целый вихрь пламени.