Солдаты собрались возле тролля. Зажимая носы, они с любопытством рассматривали эту невероятно уродливую тушу. Я тоже подошел поближе.

Все, смеясь, обсуждали уродливые клыки, страшные когти и грубую, как моржовый ус, шерсть горного монстра. А меня интересовала рана, нанесенная первым выстрелом.

Она действительно затянулась в считанные секунды, так что невозможно было и понять, где она была — так много оказалось шрамов на груди тролля!

— Так-так, — произнес я вслух сам себе. — Похоже, я знаю, где орки берут компоненты для неуязвимости берсеркеров....Эй, Кунц!

Сержант обернулся.

— Кунц, отрежьте у него голову... и лапу, пожалуй. И в уксус ее.

— Зачем? — не скрывая удивления, спросил тот.

— Ну... на всякий случай. Исполняйте, сержант.

И тут я почувствовал подступающую слабость. Действие зелья кончалось! Начала кружится голова. Надо сдать командование и срочно где-то прилечь!

— Николас, вы — за главного. Я буду у себя в шатре!

Не без труда я доковылял до своей полевой «резиденции». Птах стащил с меня доспехи и помог сменить насквозь мокрую камизу. Укрывшись попоной, я сразу провалился в сон.

Глава 43

Проснулся я от боли. Резкая, пульсирующая — в правом плече. Тупая — в предплечье. Сильная, жгучая боль в ребрах. Я так и знал! Вчерашние эскапады не прошли даром!

Встав на пол шатра, осматриваюсь в предрассветной полутьме. Да ******! Запястье распухло так, что стало шире кисти руки. Намахался молотом, чтоб его! Болят ребра — оказывается, по ним прилетело во время вчерашнего боя. Здоровый синяк на весь бок. А ведь я даже не заметил этого удара! Ожидаемый синяк на плече, похоже даже, там на кости возникла шишка. Тело стерто доспехом — поддоспешник не совсем мне подошел. И голова чугунная. Общее состояние, будто болею ковидом в самой тяжелой форме.

— Птах! Птах!

Слуга не пришел — видимо, возится с конями или трется у костров. А может, дрыхнет под телегой. Вина вчера на каждого пришлось, скорее всего, немного, но местные неизбалованны, бывает, их валит от стакана обычной браги. А тут все-таки крепленое вино!

Пришлось вылезать из фургона самому. Накинув на плечи плащ — просунуть руку в рукав и надеть иную одежду я не смог — и выполз наружу, в туманное сизое утро.

— Клаус! Литц! Кто-нибудь...

Солдаты вповалку спали среди возов. Из-за линии телег доносился удушливый запах — трупы орков на жаре начинали тухнуть. Мне это запах удивительным образом напоминает то, что бывает при прорыве газовой трубы. Через пару дней тут будет невозможная вонь.

— Коммандер?

Фельдфебель Майнфельд, обходивший караулы, участливо тронул меня за плечо. Оно отозвалось жгучей, яростной болью. Кхорн!

— Что-то мне скверно, Курт. Прикажите восстановить мой шатер. И пришлите хотя бы своего цирюльника!

В отрядах наемников цирюльник не только брил бороды, но и рвал зубы, и лечил простые раны. Понятно, что грамоте этот субъект не обучен, но и опыта ему не занимать.

Вскоре отрядный брадобрей Авель Липманн мазал мне бок и руку мазью, пахнущей странно, но знакомо.

— Это она мне дала. Она, чертовка ваша. Говорит, от ушибов. Я всех, кому дубиной прилетело, этим лечу. Очень помогает, исключительно! А вот это, — он поднес к глазам пузырек, — от открытых ран. Затягивается на глазах! Очень умная она, чертовка ваша, жаль, что сбежала...

Немного придя в себя, я попросил всех командиров прибыть на Военный совет. Едва одевшись, ротмистр и фельдфебели поспешили в мой, вновь поднятый, шатер. Мне пришлось принимать людей лежа, что, впрочем, было принято с пониманием.

— Клаус, — начал я, — ты знаешь орков лучше всех. Что они предпримут теперь?

Клаус откашлялся.

— Скорее всего, коммандер, они пока воздержатся от дальнейших атак. Они потеряли много воинов, особенно горные кланы. Смерть тролля, должно быть, здорово их обескуражила, может быть, они даже уйдут.

— А остальные?

— Теперь они встанут в оборону. Будут сидеть за баррикадой из бревен, и ждать нашей атаки.

Это скверно!

— И что, нам придется самим их атаковать?

— Определенно.

— Ну, так ударим по ним. Нельзя все время сидеть за возами! — заявил экспансивный Рейсснер.

— Николас, мы провели уже сколько — четыре? Да, четыре боя с орками. И положили их сотни, а сами потеряли полтора десятка. А почему? Исключительно из-за принятой тактики. Бить их из арбалетов с возов — это одно. А рубиться лицом к лицу, штурмуя лесные завалы — совсем другое дело. Тут мы потеряем намного больше, вероятно, размен пойдет — один к одному. А впереди еще могут быть битвы. Сколько тут племен, Клаус? Шесть?