— Добрый вечер. — говорит Майлз, пожимая нам руки. Лука не удостаивает меня приветствием.

Мы садимая напротив, и к нам тут же подходит официант предлагая напитки. Зал закрыт только под нас.

С интересом рассматриваю человека, о котором боятся говорить, но любят пошептаться.

Трудно с точностью определить его возраст. Нет седины и возрастных морщин, но он не молод, холодные глаза придают ему возраста. Он давит одним присутствием на окружающих, очень крупный. Огромные ладони удерживают стакан с виски. Лука крупнее среднестатистического мужчины раза в два.

— По телефону я уже говорил о нашей проблеме. — начал отец. — Сами мы не можем решить эту проблему. Нам нужна помощь.

Когда отец заканчивает говорить, Лука оборачивается ко мне, смотрит на меня оценивающе, продолжая курить. Я бы и сам сейчас затянулся.

— Я сниму с тебя обвинения. — говорит он. — Завтра утром в тюрьму сядет виновный. Мои люди должны поймать его с минуты на минуту.

Он говорит это с невероятной легкостью. Как будто ловить преступников — это два пальца обоссать.

— Но? — спрашиваю я, чувствуя, что за его речью будет но. Не просто так он сказал это все. Он усмехается.

— Но… Бурков очень важная шахматная фигура, которую, если скинуть с доски, то будет шах и мат не в мою пользу. — он тушит сигарету и откидывается на диване. — Несмотря на всю его вредоносность, он сдерживает паразитов. Убивать его было бы глупо.

— Каким же образом?

— Если бы не его клубы веселых и находчивых — они все бы вышли на улицу, чтобы насиловать и убивать… а так они находят людей со схожими интересами и веселятся в красных комнатках. Почти никому не мешают.

— Я все равно его убью. — когда произношу это, понимаю, что не хочу упрятывать его за решетку. Только смерть. Гребаный извращенец должен покоиться в земле.

Лука кивает, соглашаясь.

— Да, пожалуйста, но только после того, как кое-что сделаешь для меня.

Ангелина

Месяц спустя.

— Боже, моя дорогая, ты так похудела! — Мама помогала застегнуть мелкие пуговицы на белом платье вдоль всей спины. Они были очень маленькими и нужно было приложить немало усилий, чтобы их все застегнуть. — У тебя пропала и грудь и попа, так нельзя переживать перед свадьбой. Все же хорошо! Посмотри, как всё красиво. Если ты не будешь следить за собой, то Рома перестанет на тебя смотреть.

Да Мама, я переживаю только из-за свадьбы, не могу дождаться, когда выйду замуж за чудовище. Его внимание к моей персоне — последнее о чем я думаю.

Отвратительно красивая свадьба. Все и вправду получилось до блевотины прекрасно. Идеальная гармония, все просто без сучка и задоринки. Величественное платье не просто шло мне, я в нем была принцесса. Букет был шикарен, ароматен и вызывал ахи у всех женщин.

Ресторан украсили так красиво, что журналисты уже час снимали его убранство для всех модных журналов.

Все было так идеально, что меня трясло от этой насмешки судьбы. То, что было фарсом, практически не настоящей свадьбой — было так чудесно. Зловещий рок.

Я стояла в платье и ждала, когда этот фарс уже закончится. Не хочу смотреть в сотню лиц и каждому лгать, как я счастлива. Уписываюсь от мысли, что сегодня я стану Ангелиной Бурковой.

Умру от нахлынувших чувств.

Радость мамы так раздражает, что я не удерживаюсь и постоянно говорю ей что-нибудь язвительное. Не могу в себе сдержать этот гнев.

В одном Мама права, я похудела. Сбросила за месяц семь килограмм. Почти высохла на глазах.

Не хотелось есть, пить, жить… Жизнь была невкусной, черствой коркой хлеба. Воздух отравлял мое существование.

Завтра Бурков снимет полностью с Дика обвинения. Завтра сделка будет завершена. Только я не представляю, как буду жить дальше. Дик меня ненавидит, не поймёт ничего, не простит.

Дик. Дииик…

Не видела его месяц, не слышала язвительный шуток, не знала даже, как его самочувствие, зажила ли его рука. Я постоянно думала о нем, навязчиво до дурмана, перед сном и в секунды после пробуждения. Шептала его имя в душе.

Во сне он мне снился каждый день. Иногда мы занимались любовью. Я скучала по нему… Я хотела к нему…

— Твой выход через пять минут. — сказала она, заканчивая, и выходя из комнаты, оставляя меня наедине. Мама почти хлопала в ладони от счастья, ее мечта сбылась. Хоть кто-то счастлив в этот день.

Я могла бы сбежать, просто выйти и сесть в любое такси. Доехать до аэропорта и улететь в любой город этой планеты. Вот только, что будет с моей семьей и Диком?

Бурков за этот месяц показал своё истинной лицо, настоящий психопат. Он не различал добро и зло, поклонялся сатанизму и был неадекватен. В его голове отсутствовала логика и идеология, он повиновался чему-то животному и необъяснимому.