Бывший хан недовольно поморщился глянув на представителей Церкви, новый патриарх фактически создал инквизицию, что теперь охотились за язычниками и еретиками и запылали костры. В так называемые пальные избы иной раз загоняли целые семьи…

Стоило им только сойти на берег, как они заняв дом старосты и подняв над ним крест, принялись выискивать крамолу среди казаков, что не могли сделать в плавании. Эти инквизиторы имели при себе сотню стрельцов набранную из монахов.

Казакам это конечно не понравилось. Живя в Диком Поле в окружении иноверцев они все являлись ревностными христианами, другое дело, что несколько свободного толка в том числе из-за сильного недостатка в тех местах священников. Некоторые казаки по велению сердца становились «народными священниками», то есть выполняли их роль без официального рукоположения и сейчас это начало проявляться в «ритуальных плясках», тут не поклонился, здесь не перекрестился…

К счастью дальше мелких придирок они не пошли. А то казаки люди простые, могли вспыхнуть как порох и порешить всех этих инквизитор, а вместе с ними и самого Симеона Бекбулатовича. У него тоже имелся свой отряд в сотню человек. Но что такое сотня, даже две против двух тысяч? Настрогают мелкими ломтиками.

Но он был уверен, что инквизиторы усилят натиск после того, как с вероотступниками будет покончено. Казаки наверняка понесут серьезные потери и вот остатки будут жестко приведены к правильному пониманию православного христианства.

Погода портилась все сильнее, начался дождь и бывший хан зашел в избу. Дома кстати удивляли, они были больше привычных, что стояли на Руси раза так в три-четыре. По центру стояла большая кирпичная печь аж с двумя топками (в одной из которых можно было печь хлеб) и топившаяся по белому. Сама печь имела чугунные элементы вроде конфорки с колосниками, а к ней набор чугунной посуды: горшки разных размеров и сковородки.

Но и это еще не все, окна оказались застеклены! Не все бояре себе могли позволить стеклянные окна, а тут в каждой избе! В общем богато жили беглецы.

И обосновались крепко. Еще до того, как начала шалить природа, бывший хан успел провести разведку местности и конечно не мог не заметить два форта по обе стороны от реки с пушечным бойницами, а между ними высокую деревянную стену плотины с полудюжиной больших колес, валы от которых уходили в большие сараи пристроенных к стене. Сейчас эти колеса стояли, но ведь что-то они там до этого вращали?

Вероотступники конечно же знали о прибытии кораблей с десантом и наверняка готовились к бою, собирая силы в кулак. Одно радовало, пока не установится хорошая погода о битвах не может быть и речи.

Хотя нет-нет да появлялось чувство тревоги. Симеон Бекбулатович перед отправкой в Новый Свет вызнал все что только можно о лидере язычников… Вероотступниками он их даже в мыслях старался не обзывать, так как по сути сам являлся таковым… Так вот, из вызнанного выходило, что этот Великий Кормчий весьма резкий малый гораздый на всяческие неожиданные выдумки с помощью которых раз за разом бил своих врагов. Так что невольно закрадывалась мысль, что и по отношению к ним он сможет что-то такое измыслить.

«Но что можно выдумать в такую погоду?» — думалось бывшему хану.

А ветер поднялся совсем уж сильный, так что с ног могло сбить. Начали сверкать молнии и грохотать гром, дождь принялся лить как из ведра.

Но зародившееся беспокойство не желало уходить. Наоборот оно лишь с каждым часом лишь усиливалось и Симеон Бекбулатович сам не замечал, что чуть вздрагивал при каждом ударе грома в котором ему стал слышаться выстрел пушки.

В какой-то момент не выдержав, он вышел из дома и с парой самых близких телохранителей из числа соплеменников-татар пошедших за ним до конца вплоть до смены веры вслед за своим господином кою он вынужден был поменять по приказу пленившего его русского царя.

Дождь продолжал хлестать, к тому же давно опустилась ночь и ничего невозможно было разобрать дальше дюжины шагов и то лишь благодаря свету исходящего из окон домов. И лишь в момент вспышки молнии можно было увидеть, что-то на расстоянии шагов двадцати, не дальше.

Но Симеон Бекбулатович помнил слова Френсиса Дрейка о том, что индейцы любят нападать на испанские форты именно во время такой вот непогоды, когда испанские солдаты становятся фактически беспомощными из-за того, что невозможно под дождем стрелять из мушкетов и пушек. А без огнестрела боевая ценность испанских солдат невысока.

«Но у нас-то все иначе, — подумал бывший хан. — Казаки наоборот больше полагаются в бою именно на белое оружие…»

Опять же их противник не аборигены и тоже пологаются больше на огнестрельное оружие, тем более что среди беглецов по большому счету воинов нет.

«Разве что они на нас спустят индейцев», — подумалось ему.

Но в это плохо верилось. Их ведь тоже надо успеть собрать.

Несмотря на то, что все доводы были против того, что существует серьезная угроза нападения и продолжало сильно лить, Симеон Бекбулатович все равно продолжил обход частокола. Бывший хан невольно отметил, что выглядит он довольно хлипко. Сам невысокий и стволики при его строительстве использовались не сильно толстые.