— Господи, — прошипел Джоуи, стуча зубами. — Ты маменькин сынок, не так ли?

— Ты хочешь, чтобы тебе снова заткнули рот кляпом? — Я прищурился. — Потому что это можно устроить.

— Да пошли вы оба, — пробормотал Джоуи, тяжело дыша. — Не делайте мне никаких одолжений.

У меня отвисла челюсть. — Ты что, издеваешься надо мной прямо сейчас, Джоуи?

— Я думаю, слово, которое ты ищешь, — это спасибо вам обоим, — весело вставил Гибси. Он бросил на меня многозначительный взгляд и предупреждающе покачал головой. — И тебе более чем рады, Джозеф.

Придержав язык и обуздав свой темперамент, я сделал шаг назад и наблюдал, как Гибси помогает ему выбраться из ванны.

— Не прикасайся ко мне, блядь! — Грубо оттолкнув Гибси, Джоуи отшатнулся назад и рухнул на пол. — Мне не нужна твоя помощь.

— Что ж, крутое дерьмо, потому что ты ее получаешь, — огрызнулся я. — Хочешь ты этого или нет.

— Ты немного облажался, Джоуи швыряльщик, — задумчиво произнес Гибси. — Ты же знаешь это, верно?

— Да, я в полной заднице, — усмехнулся Джоуи, дрожа с головы до ног. — А ты просто в полной заднице.

— Действительно, — торжественно согласился Гибси.

Тяжело дыша, Джоуи уронил голову на руки и потянул себя за волосы. — Где мой телефон? — Сдавленно выдохнув, он прошипел: — Мне нужен мой телефон. Мне нужно позвонить… черт!

— У тебя больше нет ни телефона, парень, ни бумажника, — спокойно ответил Гибси. — Твоя сестра сказала, что ты продал его вместе со своим достоинством из-за той ужасной боли, которую испытываешь. — Схватив с вешалки другое полотенце, Гибси бросил его ему на колени, прикрывая его. — Все это дерьмо прямо сейчас выходит из твоего организма. Все, что ты выблевал из своего тела? Это стоило тебе ровно одного кошелька, одного телефона и одной души. Довольно высокая цена, да? Я очень надеюсь, что оно того стоило. — Он похлопал его по плечу. — А теперь, если вы оба меня извините, мне самому нужно принять душ. Стянув через голову промокшую рубашку, Гибси бросил ее в корзину для белья рядом с дверью, прежде чем выйти из ванной.

Я почти ожидал, что Джоуи Линч взорвется прямо посреди моей ванной, но он ничего не сделал. Вместо этого он обхватил руками колени и опустил голову. — Блядь. — Обхватив затылок одной рукой, он раскачивался взад-вперед, снова и снова бормоча слово "блядь".

— Что ты принял? — спросил я.

Тишина.

— Хорошо. — Опустившись на край ванны, я провел рукой по бедру и попробовал другой подход. — Почему ты это сделал?

— Не суди меня, — прошипел он, переводя взгляд на меня. — Не смей, блядь, судить меня… — Крепко зажмурив глаза, он сжал руки в кулаки и издал сдавленный горловой звук, когда его тело сильно задрожало. — Нет, пока ты не побываешь на моем месте. Увидишь то, что я видел. Слышал то, что я слышал.

Я оставался неподвижен, как статуя, и сопротивлялся желанию протянуть руку и поддержать его. — Я не осуждаю тебя, парень.

— Нет? — Измученные зеленые глаза уставились на меня. — Ты видел ее. Видел, что он с ней сделал. И я не… я не мог.. — Его слова оборвались, и он уронил голову на руки. — К черту это. Какой в этом смысл?

— Это не твоя вина, — медленно ответил я, нахмурив брови. — Ты должен это знать.

Снова тишина.

— Я не это имел в виду, — попытался я снова. — То, что я сказал по телефону? Это была моя паника, парень.

Ничего.

Отсутствие ответа от него вызвало у меня мурашки беспокойства, поползшие вверх по позвоночнику. — Ты не несешь ответственности за действия своего отца, — повторил я, борясь с огромной волной сочувствия, захлестнувшей мое тело. — Ты не такой, так что не порти свою жизнь и свое будущее, думая, что ты такой.

Опустив взгляд на свои колени, он прошептал: — Я не смог защитить ее. — Покачав головой, он прерывисто всхлипнул. — Я не смог защитить никого из них.

— Это не твоя работа. — Мое сердце бешено заколотилось в груди. Иисус. Мне казалось, что я тону в его боли. — Ты не должен защищать их. Они должны защищать их. Они должны защищать всех вас, парень. Включая тебя.

— Я думал, она мертва, — признался он таким тихим голосом, что его было едва слышно. — Вся кровь? На полу? На стенах? На моей одежде? Исходящие из ее рта? Эти булькающие звуки, которые она издавала, потому что не могла дышать? Потому что она, блядь, умирала! А потом тишина? Звук ничего вообще? — Он прижал ладони к глазам и прошипел: — Я не могу выбросить этот образ из головы — и поверь мне, я пытался.

Иисус Христос.

Пошатываясь, я сидел там, продрогший до костей, и слушал его правду.

— Я не мог оторвать его от себя, — выдавил он, его грудь тяжело вздымалась. — Я знал, что ей нужна помощь — я, блядь, знал это — но я не мог отбиться от него. Я не мог ничего сделать! — Покачав головой, он невесело рассмеялся, а по его щекам потекли слезы. — И моему брату, моему одиннадцатилетнему младшему братишке, пришлось оттащить его от меня. Шмыгнув носом, он вытер нос тыльной стороной ладони и подавил резкий всхлип. — Пока она стояла в стороне и ничегоне делала.