— Я разговаривала с твоими врачами, — сказала мама дрожащим голосом, теребя рукава своего безразмерного плаща. — Они говорят о том, чтобы позволить тебе вернуться домой послезавтра или, может быть, даже завтра, если твой следующий раунд тестов пройдет хорошо.

— Домой? — Спросила я, одарив ее пустым взглядом. — Или тебе не все равно?

— Домой, Шэннон. — Мама прерывисто вздохнула и кивнула. — Ты возвращаешься домой. — Слезы наполнили ее глаза, когда она говорила. — Мне так жаль, детка. За все это.

Я опустила взгляд и уставилась на свои пальцы. Что она ожидала от меня услышать? Что все было хорошо, и я простила ее? Ничто в нашей жизни не было в порядке. — А папа? — Я заставила себя спросить, не сводя глаз со своих подстриженных ногтей. — И что теперь будет?

— Твой отец больше не вернется.

Ложь. — Да, — пробормотала я себе под нос. — Конечно.

— Это правда, — настаивала мама хриплым от эмоций голосом. — Я обратилась в суд. Действует временный охранный ордер, запрещающий ему связываться с кем-либо из нас. Я возвращаюсь в суд через три недели. Мой адвокат заверил нас, что у нас не будет проблем с получением постоянного судебного приказа против него.

Еще одна ложь. — Пока ты не решишь, что не хочешь постоянного заказа, — парировала я, чувствуя пустоту внутри. — Пока ты не решишь, что хочешь убрать это под стол, как ты всегда делаешь.

— На этот раз я серьезно, — заверила она хриплым и надтреснутым голосом. — Я больше не приму его обратно. Не буду. Господи, посмотри, что он с тобой сделал…

— Что он сделал со мной? — Я задохнулась от возмущения. — Что он сделал со мной на этот раз, мам. — Я сморгнула предательские слезы, которые застилали мне зрение. — Что он сделал со мной на этот раз!

— Детка, мне так жаль.

Я не ответила.

— С этого момента все будет по-другому. — Ее голос звучал слабо, такой же, какой она была. Слабой, сломленной и ненадежной. — Даррен сейчас дома, и он поможет нам встать на ноги. Я обещаю, что все наладится.

Я покачала головой, взбешенная ее словами. — Мне насрать на твоего драгоценного Даррена, — выплюнула я, ненавидя себя за то, что расплакалась перед ней. — Он ничего для меня не значит.

— Это говорит твой гнев, — выдавила мама. — Не ты.

— Это говорит мой гнев? — Сморгнув слезы, я уставилась на нее. — На какой планете ты живешь, мама? Я не знаю Даррена. Я не имею с ним ничего общего и не хочу этого делать.

— Шэннон, — всхлипнула мама. — Это несправедливо.

— Несправедливо? Ты хоть проверила, как Джоуи? — Потребовала я хриплым голосом. Она всегда была о Даррене. Даррен то-то и Даррен то-то. Джоуи так и не заглянул внутрь. Наш отец был единственным, кто был одержим Джоуи, но, опять же, эта идея возникла только после ухода Даррена. Джоуи просто втянули в роль, которую никто не хотел, чтобы он играл, и меньше всего Джоуи. — Ты ведь не играла, не так ли? — Я продолжила. — Ты просто не впутала его в это. Вы шли вперед и принимали решения о нашей жизни с Дарреном — лицо, о котором никто из нас не слышал от более чем пол десятилетия — и ты ни разу не подумала спросить, что ваш сын, который на самом деле активизировал и поднял нас, могжет подумать! — Икнув, я вытерла нос тыльной стороной ладони и заставила себя продолжить. — Может, это я на больничной койке, мам, но Джоуи — тот, кого вы с папой сломали.

— Он не разговаривает со мной, — фыркнула она. — Он не приходил домой несколько дней.

— Интересно, почему? — вот и все, что я ответила.

— Я не знаю, что делать, — выдавила она. — Как я могу это исправить, если он не хочет со мной разговаривать?

— Ты не можешь это исправить, мама, — ответила я, дрожа. — Это как в той истории про Шалтая-Болтая. Ничто не соберет его снова. Папа сбросил его со стены, и ты потеряла кусочки, чтобы собрать его обратно.

— О боже. — Она уронила голову на руки и зарыдала. — Мне так жаль.

— Видели бы вы его сегодня, — сказала я, вздрогнув, когда меня пронзил приступ боли. — Он был полностью разбит.

— Шэннон, — всхлипнула мама. Слабая, слабая, чертовски слабая. — Просто дай мне шанс все исправить, детка, пожалуйста. — Ты не можешь. Ты никогда этого не исправишь. — Я знаю, что могу изменить это к лучшему для всех нас.

— Видишь, ты разговариваешь, ты говоришь все правильные вещи, но это всего лишь слова. — Покачав головой, я подняла на нее взгляд. — Для тебя это все слова, — с горечью прохрипела я. — Все те же слова, которые я слышала миллион раз раньше, в дополнение ко всем тем же обещаниям, которые ты неоднократно нарушала.

— Итак, что ты хочешь сказать? — она плакала, вытирая щеки скомканной салфеткой. — Ты больше не хочешь быть со мной?

— Я говорю, что сделаю все, что нужно, для Олли, Тадгха и Шона, — выдавила я, захлебываясь в своих чувствах. — Чтобы сохранить их в безопасности и без опеки, я дам шанс этому плану Даррена. И я надеюсь, что ты права, мама. Я действительно надеюсь, что на этот раз ты говоришь правду, но я надеюсь, что это ради мальчиков, а не ради меня. Я молюсь, чтобы ты смогла изменить это к лучшему для них и стать матерью, которой они заслуживают, но уже слишком поздно менять это к лучшему для нас.